Ровно через неделю после того, как стало известно, что Bad Bunny станет хедлайнером шоу в перерыве Супербоула, в четверг, 13 февраля 2026 года, каталонское издание Catalunya Plural опубликовало аналитический материал, посвящённый политическому значению этого выступления. Бенито Антонио Мартинес Окасио (Benito Antonio Martínez Ocasio), более известный как Bad Bunny, стал первым артистом, который исполнил всю программу в перерыве главного спортивного события США целиком на испанском языке.

Для многих этот факт — не более чем анекдот, однако, как отмечает автор статьи, профессор философии Барселонского университета Алес Меса, всё меняется, если взглянуть на «удушающий политический контекст», в котором состоялось выступление. Классические упрёки в низком качестве реггетона, по его словам, не новы — точно так же когда-то критиковали рок, а затем и джаз, называя их «шумом» и «хаосом». Но в случае с реггетоном за нападками на «бездарность» жанра часто скрываются классовые и даже расовые предрассудки: желание отмежеваться от «низкого», «чужого», «не нашего».

Особую остроту дискуссии придал тот факт, что Bad Bunny — пуэрториканец, гражданин США, но при этом артист, поющий по-испански в стране, которая нередко относится к Пуэрто-Рико как к чему-то внешнему по отношению к собственному политическому телу. Реакция Дональда Трампа на выступление «Conejo Malo» («Плохого кролика») — президент США выразил озабоченность «чувствительностью детей» к хореографии артиста — прозвучала, по мнению Месы, более чем иронично для администрации, которая не стесняется жёстких мер в отношении мигрантов.

Не обошлось и без парадоксальной реакции в самой Испании. Те, кто привык ревностно отстаивать испанский язык, вдруг принялись упрекать Bad Bunny в неразборчивости произношения и изобилии сленга. «Но разве те же самые люди не провели полжизни, напевая песни на английском, которых почти не понимали?» — задаётся вопросом автор, подчёркивая, что ни один живой язык не лишён диалектных вариантов, и претензии к сленгу пуэрториканского реггетона — лишь вопрос незнакомства, а не объективного недостатка.

Наконец, третий, самый сложный пункт: можно ли считать послание Bad Bunny о любви, взаимопонимании и единстве народов Америки тем, что принято называть «контролируемой критикой»? Меса соглашается, что пуэрториканский артист не является и не может быть революционным лидером — он не призывает к слому системы и не обличает геноцид в Газе, климатический кризис или деятельность ICE с той же прямотой, с какой поёт о человечности. Однако, заключает философ, в эпоху, когда элементарное человеческое достоинство стало дефицитом, даже такой «минимальный свет» в «столь тёмную ночь» — уже немало.