После гибели аятоллы Али Хаменеи 28 февраля 2026 года формальным преемником стал его 56-летний сын Моджтаба Хаменеи, однако реальная власть в стране перешла к узкому кругу командиров Корпуса стражей исламской революции (КСИР), пишет The New York Times в материале, переведённом каталонским изданием Diari ARA 26 мая.

Хаменеи, занимавший пост верховного лидера Ирана 37 лет, обладал влиянием, которое в краткосрочной перспективе неспособен воспроизвести ни один преемник. И хотя иранские высокопоставленные чиновники утверждают, что новый лидер полностью контролирует ситуацию, эксперты указывают: ключевые решения принимает группа действующих и бывших командиров КСИР.

По словам аналитиков, контроль над страной осуществляет не столько сам Корпус как институт, сколько «братство» фигур, закалённых в кровопролитной ирано-иракской войне 1980-х годов. Основанный в 1979 году для защиты молодой исламской революции, КСИР возвёл этих людей в генеральский чин, когда им было всего 20–30 лет. Поддержка Западом Ирака убедила их в том, что Иран должен полагаться только на себя, чего бы это ни стоило. После войны это ядро возглавило разведывательные и силовые структуры. Большинство из них имеют личные связи с Моджтабой Хаменеи — за долгие годы, что тот руководил канцелярией отца. Это наиболее радикальные фигуры в стране: как с точки зрения целей исламской революции, так и в отношении методов их достижения.

Как отмечает Саид Голкар, политолог из Университета Теннесси в Чаттануге и специалист по КСИР, почти за сорок лет это ядро, сформировавшееся в тени спецслужб, сначала взяло под контроль Корпус, а затем превратилось в «братство, которое управляет страной». «Они обладали информацией из первых рук, контролировали работу государства и знали всё об оппозиции, реформистах и даже о своих же соратниках-консерваторах. Благодаря этой монополии на информацию они в конечном счёте навязали свою волю практически во всех сферах иранской политики», — объясняет Голкар.

Эксперты сходятся во мнении, что именно общее прошлое, карьерная траектория и идейное единство объясняют, почему правительство не рухнуло и не парализовано войной, несмотря на потерю примерно полусотни лидеров в результате ударов.

Издание приводит портреты ключевых фигур, составляющих нынешний теневой центр власти. 64-летний Мохаммад Багер Галибаф, председатель иранского парламента, бывший командующий ВВС КСИР, глава национальной полиции и мэр Тегерана, выполняет роль моста между политической и военной элитой. Некоторые подозревают, что он добивается мирного соглашения, чтобы закрепиться в роли «сильной руки» режима. 67-летний Ахмад Вахиди, бывший офицер разведки, возглавил КСИР в марте после того, как авиаудары США и Израиля уничтожили его предшественника. Он известен как первый командующий силами «Кудс», создававшими союзные ополчения по всему региону. 69-летний Голам-Хоссейн Мохсени-Эджеи, глава судебной власти с 2021 года, известен как «судья-палач»: под его началом прошла волна казней участников протестов в начале 2026 года. 63-летний Хоссейн Таеб, шиитский священнослужитель, командовал жестокой милицией «Басидж» и контрразведкой; говорят, что он особенно близок к Моджтабе Хаменеи по совместной службе в престижном батальоне «Хабиб». 68-летний генерал Мохаммад Али Джафари, бывший командующий КСИР (2007–2019), считается создателем «стратегии мозаики» — децентрализованной системы командования, позволяющей иранским силам продолжать боевые действия, несмотря на гибель многих военачальников. Наконец, 72-летний Мохаммад Багер Зольгадр, бывший заместитель командующего КСИР, в марте был назначен секретарём Высшего совета национальной безопасности, призванного обеспечивать единство действий политического, военного, судебного и силового аппаратов.