За два десятилетия Народно-освободительная армия Китая (НОАК) превратилась в одну из самых мощных и технологически оснащённых армий мира — с крупнейшим военным флотом, третьими по величине ВВС, растущим ядерным арсеналом и масштабными инвестициями в космос и кибервойну. Однако этот рывок сопровождается масштабными чистками среди высшего командования, что ставит под вопрос боеспособность и лояльность руководства армии. Об этом говорится в аналитической статье Бейтса Гилла, ведущего научного сотрудника Бюро азиатских исследований, опубликованной 11 июня 2026 года в издании La Vanguardia.

С момента прихода к власти в конце 2012 года председатель Си Цзиньпин последовательно проводит курс на превращение НОАК в «армию мирового уровня». Модернизация идёт по трёхфазному графику: к 2020 году — механизация и «информатизация», к 2035 году — «фундаментальное завершение» модернизации, и к 2049 году, столетию КНР, — полное преобразование армии. В 2027 году, к столетию НОАК, поставлена промежуточная задача ускоренного развития механизации, информатизации и «интеллектуализации».

Финансирование этого процесса растёт стремительно: официальный военный бюджет Китая увеличился более чем вдвое — с 720 млрд юаней в 2013 году до 1,78 трлн юаней в 2025 году. В 2026 году он, вероятно, достигнет 2 трлн юаней (около 240 млрд евро). По оценкам Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI), эта цифра может быть на 20–30% выше за счёт статей расходов, не включаемых в официальный бюджет. Китай стабильно занимает второе место в мире по военным расходам с 2008 года.

Наиболее впечатляющих успехов НОАК добилась на море: с 395–400 боевыми кораблями и подводными лодками Китай обогнал США по размеру военного флота. Пентагон прогнозирует, что к 2030 году флот вырастет до 435 единиц. В конце 2025 года на ходовые испытания вышел третий китайский авианосец «Фуцзянь» водоизмещением 80 тысяч тонн — первый китайский корабль с электромагнитными катапультами для запуска самолётов и беспилотников, технологией, которой кроме Китая владеют только США (на авианосце «Джеральд Р. Форд»). К 2035 году, по данным Пентагона, Китай может получить ещё шесть авианосцев, что сделает его флот авианосцев самым многочисленным в Тихом океане.

Военно-воздушные силы КНР занимают третье место в мире (после США и России) — около 3600 самолётов, из которых примерно 2200 — истребители. Новейшие машины J-16 и J-20, по оценке Пентагона, «составляют вызов для американских или союзных сил в случае конфликта».

Ракетные войска НОАК располагают одним из крупнейших в мире арсеналов наземных баллистических и крылатых ракет обычного оснащения — около 2000 единиц дальностью от 300 до 5500 км. Стратегические ядерные силы включают примерно 100 межконтинентальных баллистических ракет (МБР) на суше и шесть подводных лодок с 12 МБР каждая. В сентябре 2025 года на военном параде в Пекине были показаны новые системы: МБР DF-61, авиационная баллистическая ракета JingLei-1, гиперзвуковые противокорабельные ракеты YJ-17 и YJ-19, а также истребитель пятого поколения J-35. Всего Китай располагает примерно 600 ядерными боеголовками; к 2030 году их число, по оценкам Пентагона, может достичь тысячи.

Особое внимание уделяется информационной войне: в 2024 году НОАК провела крупную реорганизацию, расформировав Силы стратегической поддержки и создав три новых структуры — Кибервойска, Космические войска и Силы информационной поддержки.

Однако, несмотря на технологические успехи, перед НОАК стоят серьёзные внутренние вызовы. Как отмечает Бейтс Гилл, Си Цзиньпин в рамках борьбы с коррупцией провёл масштабные чистки командного состава: с 2012 года уволены сотни старших офицеров, в том числе более 100 генералов. Только за последние два года сняты почти 30 высших генералов и адмиралов, включая пятерых из шести членов Центрального военного совета, назначенных в 2022 году. Самой громкой отставкой стало увольнение генерала Чжан Юся — высшего по рангу офицера китайской армии.

«Эта встряска в отношениях Си с высшим военным командованием — крупнейшая реорганизация военного руководства за последние пятьдесят лет, — пишет Гилл. — Она оставила вакуум в верхушке НОАК, который может заполняться годами».

Ещё одна проблема — отсутствие у НОАК реального боевого опыта: армия не участвовала в крупных конфликтах более сорока лет, со времени войны с Вьетнамом в начале 1980-х. Аналитики иронизируют, что у китайских солдат гораздо больше опыта парадов, чем действий под огнём.

Основная региональная цель Китая, по мнению автора, — обеспечение доминирования в «первой цепи островов» (от Камчатки до Малайского полуострова) и сдерживание вмешательства США и их союзников, в первую очередь в вопросах Тайваня. В 2025 году НОАК провела масштабные манёвры «Миссия „Справедливость 2025“», задействовав сотни самолётов, десятки кораблей и пуски ракет вокруг Тайваня, в том числе — в тайваньских территориальных водах, в 20 км от берега.

«Вопрос остаётся открытым: означает ли цель Китая иметь „армию мирового уровня“ к 2049 году стремление стать полноценной глобальной военной державой наподобие США? Пока что нет, — резюмирует Гилл. — Ближайшая цель — региональное превосходство и свобода действий в своей периферии».