Подразделение по экономическим и налоговым преступлениям (UDEF) Национальной полиции Испании изъяло драгоценности из офиса бывшего председателя правительства Хосе Луиса Родригеса Сапатеро в рамках расследования, которое СМИ уже называют «делом Сапатеро» (caso Zapatero). Если подтвердится, что украшения были частью мошеннической схемы, ключевой экономический вопрос состоит в том, почему злоумышленники выбрали именно такой способ сокрытия средств, а не, скажем, подставную компанию или зарубежный счёт.
В колонке, опубликованной 21 июня 2026 года в Diari ARA, экономист Фернандо Триас де Бес (Fernando Trias de Bes) объясняет логику выбора драгоценностей в качестве инструмента теневого оборота. По его словам, ответ кроется в самой природе этого актива: ювелирное изделие концентрирует большую стоимость в минимальном объёме, его можно передать из рук в руки, хранить в сейфе, перевозить без особых затруднений. При этом не требуется банковский перевод, не остаётся цифрового следа, и украшение годами может находиться вне декларируемого оборота. С экономической точки зрения, поясняет Триас де Бес, драгоценность работает как «чёрные деньги, превращённые в предмет».
«Кто получает украшение, может хранить его, не оставляя следов, — пишет автор. — Это невидимые деньги. Если его никто не видит, никто не декларирует и никто не спрашивает о происхождении, актив существует, но остаётся за пределами налогового радара».
Однако, подчёркивает экономист, проблема возникает в момент, когда драгоценность снова нужно конвертировать в деньги: ювелирным изделием не оплатить счета или пенсию. Для получения ликвидности его надо продать, и здесь начинается вторая часть схемы. При продаже через легальный рынок появляются счёт-фактура, данные покупателя, цепочка происхождения — и ключевой вопрос: откуда взялось украшение? Если оно получено в результате скрытого платежа или незаконного ввоза, легальная продажа способна раскрыть предыдущее нарушение.
Поэтому такие активы, как правило, уходят на параллельные рынки: продаются со скидкой покупателям, также заинтересованным действовать вне системы, отмечает Триас де Бес. Продавец выручает меньше, чем в ювелирном магазине или на аукционе, но избегает декларирования; покупатель платит меньше и может превратить наличный «опак» в компактный, дорогой и транспортабельный предмет. Потери в цене частично компенсируются отсутствием уплаты налогов.
При обычной покупке ювелирных изделий в Испании применяется общая ставка НДС в 21%, однако могут возникать и другие обязательства — налог на имущество, наследство и дарение, прирост капитала. Теневая схема нацелена именно на то, чтобы эти платежи не возникли. «Экономический маршрут таков: скрытые деньги → драгоценность → хранение → перепродажа в тени → новые скрытые деньги, — резюмирует автор. — Это не сложный механизм. Это древний способ. Самая эффективная форма перемещения богатства без участия банка».
Ключевой юридической задачей в деле Сапатеро, пишет Триас де Бес, станет доказательство происхождения изъятых украшений. Драгоценность может быть получена по наследству, куплена легально, подарена с уплатой налога или же являться результатом незаконной операции. Экономическая разница — в наличии или отсутствии следа. Когда следа нет, перед нами, заключает колумнист, мошенничество против налоговой службы.