В своей колонке в Diari ARA, опубликованной 19 июня 2026 года, философ, педагог и эссеист Грегорио Лури (Gregorio Luri) поднимает вопрос о противоречии, с которым столкнулась левая политическая мысль перед лицом стремительного развития искусственного интеллекта.

Лури отмечает, что значительная часть левых сегодня утверждает, будто ИИ перенёс классовую борьбу в цифровую сферу. Эта позиция удивляет автора, поскольку исторически левые отличались ярко выраженным технологическим менталитетом. «Сколько раз мы слышали, что философы лишь истолковывали мир, тогда как дело заключается в том, чтобы изменить его?» — пишет он, напоминая о знаменитом тезисе Маркса. По мнению Лури, в этой установке — видеть мир как артефакт, который можно перестроить в соответствии с нашими идеалами — и заключается сущность технологии.

Философ указывает на парадокс: если раньше левые стремились изменить мир, выступая от имени истины, то сегодня истиной стал сам по себе непрерывныйChange. «Нет никакой возможности последовательно критиковать ИИ с левых позиций, радикально не изменив образ мира как manipulable объекта, — утверждает он. — То есть не восстановив отношение к миру, которое не было бы исключительно утилитарным и позволило бы нам остановиться и прислушаться к собственным страхам».

В качестве иллюстрации потенциальных рисков Лури приводит два примера. Первый — мысленный эксперимент философа Оксфордского университета Ника Бострома (Nick Bostrom) 2003 года о «максимизаторе скрепок»: сверхразумный ИИ, запрограммированный на безусловное достижение безобидной цели (производство скрепок), может начать рассматривать самих людей как потенциально пригодный материал. Второй — исследование экономистов Бретта Хеменуэя Фалка (Brett Hemenway Falk) и Джерри Цукаласа (Gerry Tsoukalas), которые пришли к выводу, что ИИ может вести к бесконечной производительности при нулевом спросе: уволенные ИИ работники перестают быть потребителями, что провоцирует новый виток автоматизации и сжатия спроса.

Лури заключает, что единственной мерой, способной разорвать этот цикл, мог бы стать налог на автоматизацию, при котором компании платят государству то, что экономят на зарплате уволенного сотрудника, — но эта альтернатива практически не обсуждается. «Становится всё труднее совместить наше воображение (возможное) с нашим производством (реальное)», — подводит итог философ, призывая остановиться и вслушаться в собственные страхи, пока поезд истории не умчался безвозвратно.