Европейские болельщики, приехавшие на чемпионат мира по футболу в США летом 2026 года, массово делятся в соцсетях впечатлениями от американских заправок-гигантов вроде техасской сети Buc-ee's и поражаются «огромному богатству» американских пригородов. Как пишет The Economist (статья опубликована в каталонском издании Diari ARA 19 июня 2026 года), эта внешняя примета prosperity стала фоном для острой академической дискуссии: действительно ли Европа стремительно беднеет по сравнению с Соединёнными Штатами?

Масла в огонь подливает заявление бывшего главы Европейского центробанка Марио Драги, который назвал стагнацию Европы «экзистенциальным вызовом». В разгар спора, напоминающего, по выражению авторов, «финал Кубка мира по экономике», столкнулись две позиции. На одной стороне — американский нобелевский лауреат Пол Кругман, на другой — французский нобелевский лауреат Филипп Агьон (Philippe Aghion) и испанский экономист Луис Гарикано (Luis Garicano).

Сторонники Агьона и Гарикано оперируют показателем «ППС в постоянных ценах» (паритет покупательной способности с пересчётом на базовый год). Согласно этим данным, ВВП на душу населения Франции с 1990 года упал примерно на 15 процентных пунктов относительно американского; схожая картина и в остальной Западной Европе. Кругман возражает: более корректно использовать «текущую ППС» (пересчёт курса для каждого года). Он утверждает, что Европа может расти медленнее США, не беднея при этом, — потому что США, будучи технологическим лидером, снижают цены на товары и услуги по всему миру, и Европа получает свою долю выгоды в виде растущей покупательной способности.

Эксперт по паритету покупательной способности из Гронингенского университета Роберт Инклар (Robert Inklaar) указывает, что гипотеза Кругмана подразумевает, будто США не оставляют себе бóльшую часть выгоды от собственного роста производительности — что маловероятно. С другой стороны, профессор HEC Paris Антонен Бержо (Antonin Bergeaud) отмечает, что разница между двумя методиками — это прежде всего математическая сложность сведения меняющегося набора цен в единый индекс: «Сыр может значить Morbier во Франции и Monterey Jack в США, и многие сорта недоступны по обе стороны Атлантики».

Авторы статьи подводят промежуточный итог: оба лагеря сходятся в трёх пунктах. Во-первых, Европа действительно растёт медленнее США. Во-вторых, это проблема — даже если европейская экономика может временно «паразитировать» на американском динамизме, это нездоровый способ ведения хозяйства. В-третьих, наступающая эра искусственного интеллекта может быть гораздо менее снисходительна к отставшим, чем предыдущая волна технологического роста.

«Если Европа беднеет, почему тогда здесь так комфортно?» — риторически спрашивает Кругман. Гарикано возражает: «Возможно, у американских пригородов нет очарования средневековой деревни, но достаток сочится из гаражей напоказ роскошных особняков». И добавляет: болельщики, которые прямо сейчас колесят по США с открытым ртом перед витриной Buc-ee's, уже знают, кто, по их ощущению, живёт лучше.