13 июня 2026
Героем летнего рекламного ролика Estrella Damm, приуроченного к 150-летию бренда, стал человек, которого большинство зрителей прежде не знали: 45-летний каталонский художник Ксавьер Гонсалес Арнау д’Эгара (Xavier González Arnau d’Ègara), известный в рекламе под прозвищем «эль Каньют» (el Canyut). В большом интервью La Vanguardia, опубликованном 13 июня, живописец из Таррасы рассказал, как за 15 лет прошёл путь от уличного кастинга до роли в главной летней кампании страны, и объяснил, почему после почти трёх десятилетий в искусстве больше всего дорожит возможностью чувствовать себя уязвимым.
Гонсалес Арнау, который происходит из рабочей семьи и начал работать в 17 лет, признаётся, что слава — палка о двух концах. «Сейчас я немного вымотан, потому что это не прекращается, — говорит он. — Во мне сталкиваются два больших желания: пойти выпить кофе, чтобы меня никто не знал, и одновременно окунуться в толпу». Художник ведёт полукочевой образ жизни: он жил в Нью-Йорке, Нью-Джерси, Берлине, Хорватии, Дании, Италии, Барселоне, Кадакесе и Ла-Пере, а теперь осел в Селра (Жирона) с женой и двухлетним сыном, сменив физическое кочевничество на «духовное».
История его попадания в рекламный ролик длилась полтора десятилетия. 15 лет назад он прошёл уличный кастинг для виски-бренда, занял второе место, и организаторы время от времени вспоминали о нём. В этом году, вернувшись на AVE, он от скуки открыл их сообщение — и согласился, но с условием: никаких кастингов. Постановщик рекламы Эду приехал к нему домой и снял, как художник чокается бутылкой Estrella Damm. «Уж это-то усилие я мог себе позволить», — шутит Гонсалес Арнау. Сюжет рекламы, по его словам, во многом повторяет собственный опыт художника: похожая история произошла с ним в Кадакесе около 18 лет назад.
Картина — это, по определению живописца, «язык, идущий из пещер, медитация между божественным и человеческим». Своим главным ориентиром он называет немецкий романтизм в духе Рильке, Гёльдерлина, Новалиса и Ницше, а также каталонского художника-сюрреалиста Модеста Куишарта (Modest Cuixart), с которым дружил в молодости. «Цель — написать за жизнь одну-единственную настоящую картину, — говорит Гонсалес Арнау. — Как у аборигена, который перерисовывает свою пещеру и на вопрос «почему» отвечает: я не рисую, это сделал дух».
Особое место в интервью занимает тема одиночества. По словам художника, самое трудное за годы его пути — «одиночество ума». «Развиваешь такую изощрённую глубину самонаблюдения, что она становится языком, на котором никто вокруг не говорит. Ты словно единственный, кто видел финал Кубка Европы, а на площади не с кем поделиться», — объясняет он.
На вопрос, не жалеет ли он о таком скромном положении, Гонсалес Арнау отвечает категорично: «Маргинальность дала мне время. Сколько банковских директоров могут позволить себе делать то, что делаю я? А именно — заниматься тем, чем хочу». Деньги и вещи его не привлекают: «Я не меркантилен нисколько. У меня нет привязанности к материальному, только к людям».
Говоря о творческих планах, художник признаётся, что каждый раз, когда чувствует, что овладел приёмом, стремится его сменить: «Больше всего я люблю чувствовать себя уязвимым. С детства я закалённый, иногда высокомерный, и мне нужна эта уязвимость, чтобы ощущать, что я ничего не контролирую». Сейчас он хочет «довести до чистоты восстановление пейзажа — не как мотива, а как выражения трансцендентности, словно риз Бога», а следующий проект видит совершенно иным: «чисто поп-арт, полная противоположность тому, что я делаю сейчас».
Среди прочего Гонсалес Арнау раскрывает, что страдает синестезией — последствием тяжёлого ожога в детстве, — а в будущем мечтает сняться в вестерне: «Если бы я не был художником, был бы актёром вестернов. И скоро им стану». Съёмки, по его словам, уже в планах с друзьями Энриком Ауке и Микелем Фаусом в качестве режиссёра.