23 июня 2026 года исполняется ровно десять лет с момента референдума, на котором 51,9% британцев (более 17 миллионов человек) проголосовали за выход из Европейского союза. Как пишет в своей аналитической статье корреспондент Quim Aranda в Diari ARA, обещание «исцелить» раскол внутри Консервативной партии привело к обратному эффекту: политическая жизнь страны оказалась трибализирована, экономика несёт ощутимые потери, а ксенофобская риторика не ослабевает.
По данным исследовательского центра UK in a Changing Europe (King’s College London), за десять лет экономика Соединённого Королевства пострадала по всем ключевым показателям. Экспорт товаров сократился, по разным оценкам, на 10–15%, объём бизнес-инвестиций — на 12–18% по сравнению с контрфактическим сценарием (гипотетическим вариантом, при котором Великобритания осталась бы в Евросоюзе). Лишь 18% проголосовавших за выход признали свою ошибку и изменили мнение. «Human psychology makes it very hard to admit a mistake: we simply don't like being wrong», — поясняет политолог Сара Хоболт (Sara Hobolt) из Лондонской школы экономики, соавтор недавно вышедшей книги «Tribal politics: how Brexit divided Britain».
Общество остаётся глубоко поляризованным. Исследования фиксируют устойчивое разделение на два враждебных лагеря — «leave» и «remain», причём оппоненты описывают друг друга в исключительно негативных тонах. «Оставшиеся» называют сторонников выхода легковерными, необразованными, ксенофобными и ограниченными; те в ответ клеймят оппонентов как привилегированных, высокомерных и плохо воспринимающих демократию.
При этом опросы показывают, что гипотетическое возвращение в ЕС сейчас поддержали бы около 60% избирателей. Эксперт по демоскопии Джон Кертис (John Curtice) из Университета Стратклайда (Глазго) объясняет этот сдвиг не столько изменением взглядов бывших сторонников Brexit, сколько демографическими факторами: с 2016 года в Великобритании умерло около пяти миллионов человек, из которых 3,2 миллиона голосовали за выход, а 1,8 миллиона — против. Кроме того, более молодые поколения, не имевшие права голоса в 2016 году, настроены проевропейски: 51% из них выступает за более тесные связи с ЕС, 30% — против.
Главные действующие лица Brexit остаются при своих взглядах. Бывший премьер Борис Джонсон, как пишет издание, до последнего момента сомневался, какую позицию ему занять, и в конечном счёте выбрал Brexit, исходя из личных политических амбиций. На другом фланге активизируется Найджел Фарадж (Nigel Farage): его Партия реформ (Reform UK) показала наибольший рост на майских муниципальных выборах 2026 года и уже заявляет о претензиях на Даунинг-стрит в 2029 году. Фарадж, по данным статьи, угрожает массовыми депортациями нелегальных иммигрантов и ограничением прав легально проживающих граждан ЕС — несмотря на то, что последние защищены соглашением о выходе, подписанным Лондоном и Брюсселем.
Практические последствия ощущают на себе миллионы британцев. С 10 апреля 2026 года все граждане Великобритании, впервые въезжающие в одну из 29 стран Шенгенской зоны, обязаны сдавать биометрические данные и оставлять отпечатки пальцев. Путешествия в Европу стали дороже и медленнее: в аэропортах возникают многочасовые очереди, авиакомпании рекомендуют прибывать минимум за три часа. Утратила силу прежняя европейская медицинская карта — её заменила GHIC с сокращённым набором услуг, и туристическая страховка стала практически обязательной даже для поездки в испанские Льорет-де-Мар или Магалуф. Музыканты, техники гастрольных групп и многие специалисты теперь вынуждены оформлять визы или временные разрешения, что увеличивает расходы и бюрократическую нагрузку.
Премьер-министр Кейр Стармер (Keir Starmer) заявляет о намерении провести «перезагрузку» отношений с Брюсселем и «вернуть Соединённое Королевство в сердце Европы», — об этом он говорил на прошедшем саммите G7 во Франции. 22 июля в Брюсселе состоится второй саммит с участием представителей ЕС и британского правительства. Однако, как отмечает автор, эти устремления сдерживаются красными линиями, которые лейбористы сами себе начертали в предвыборной программе 2024 года: ни свободы передвижения людей, ни возвращения на единый рынок, ни членства в Таможенном союзе. «Square the circle», — комментирует издание: Лондон хочет быть в центре Европы, оставаясь вне её главных интеграционных структур.
«Землетрясение 2016 года было реальным, но его последствия, его афтершоки, продолжают сотрясать Великобританию и по сей день», — резюмирует Quim Aranda. Десять лет спустя Brexit остаётся нерешённым вопросом, который по-прежнему раскалывает общество и политический истеблишмент.