Musk, Piketty и луддиты: концентрация богатства и угроза демократии в эпоху ИИ

13 июня 2026 года, в день, когда SpaceX вышла на биржу, а Илон Маск стал самым богатым человеком в истории, Папа Римский на Канарских островах произнёс фразу: «Бедные поняли многие вещи». Эта коллизия стала отправной точкой для размышлений директора Diari ARA Эстер Веры в её авторской колонке, посвящённой концентрации сверхбогатства, угрозам демократии со стороны технологических гигантов и паразитическому отношению компаний в сфере ИИ к журналистике.

Вера отмечает, что лишь головокружительная скорость перемен объясняет, почему общественное замешательство до сих пор не вылилось в открытый взрыв. В Испании, по её словам, политическая поляризация превратила Папу в моральный ориентир — Конгресс депутатов аплодировал ему стоя семь минут, но каждый был готов использовать его образ в своих целях. То же замешательство, пишет автор, превращает Маска — «неуравновешенного человека с нулевой гуманистической способностью» — в ещё одного знакового персонажа эпохи.

В колонке приводится интервью с экономистом Тома Пикетти, который предупреждает: реальная экономическая власть сосредоточена в руках горстки людей, не обладающих ни ценностями, ни критериями, которые могли бы сделать их проводниками коллективного благосостояния. Социальная трансформация их не волнует — только технологические изменения и собственная алчность. Пикетти, по словам Веры, не одинок в своём предостережении: технологические компании становятся риском для демократии не только из-за чудовищной концентрации богатства, но и из-за захвата целых секторов экономики, включая информационный.

Особое место в статье занимает позиция издателя The New York Times А. Г. Зульцбергера, выступившего на конгрессе WAN-IFRA. Он не против ИИ как такового, но резко критикует компании, которые строят свои продукты на присвоении чужого журналистского труда без адекватной компенсации. Зульцбергер назвал это «откровенным воровством интеллектуальной собственности»: то, что в Кремниевой долине называют «данными», на самом деле — результат лет репортёрской работы, редактуры, верификации, инвестиций и профессионального риска. По его метафоре, технологические компании «эксплуатируют новостные сайты как шахту» — извлекают ценность из работы СМИ, упаковывают её в ответы, сгенерированные ИИ, и удерживают пользователя внутри своих платформ.

Вера подчёркивает: если в первую цифровую эпоху Google и соцсети хотя бы направляли трафик на сайты изданий, то в эпоху чат-ботов и прямых ответов этот обмен разрушается — информация используется, но читатель уже не обязательно доходит до того, кто её произвёл. Компании ИИ платят за таланты, вычислительные мощности и энергию, но контент хотят получать бесплатно, занимая, по выражению Зульцбергера, «откровенно паразитическую позицию».

Проблема, резюмирует автор, не только экономическая, но и демократическая. Если ИИ захватит ценность журналистики, не возвращая ничего производителям, станет меньше корреспондентов, локальных расследований, освещения войн и контроля над властью. Демократия нуждается в институтах, способных проверять факты, расследовать злоупотребления и строить общую реальность. Ослабление этих институтов оставляет общественное пространство открытым для пропаганды и манипуляций.

Вера признаёт, что многие СМИ слишком легко приняли догму Кремниевой долины о том, что «информация хочет быть свободной», забыв, что она должна быть дорогой, потому что она ценна. Производство достоверной информации требует денег: журналисты, редакторы, юристы, корреспонденты, фотографы, время, безопасность. Слишком долго медиа гнались за чужими алгоритмами, адаптируя заголовки и приоритеты под Google и Facebook, жертвуя оригинальной журналистикой ради быстрого клика.

Выход, по мнению автора, не в ностальгии по старому газетному бизнесу, а в битве за власть: что останется от демократии, если журналистика станет просто бесплатным сырьём для машин.