Колумнист La Vanguardia Хавьер Мэлеро (Javier Melero) выступил с резкой критикой массовых утечек из судебного расследования по делу основателя Mango Исака Андика (Isak Andic), назвав происходящее «сериалом, граничащим с порнографией», и констатировав, что «это суммарий, превращённый в спектакль, о котором мы знаем слишком много того, чего не должны знать». Статья вышла 8 июля 2026 года.

Как напоминает Мэлеро, одной из ключевых завоеваний либерального государства после Французской революции была гласность судебных процессов, призванная предотвратить злоупотребления властью. Однако, по его словам, сегодня это привело к противоположному эффекту — систематической публикации материалов следствия, которые должны оставаться конфиденциальными, и токсичному использованию такой информации.

«Смерть крупного предпринимателя и расследование в отношении его собственного сына, безусловно, вызывают общественный интерес, — пишет автор. — Но шквал утечек порождает лишь изумление и сплетни. В итоге создаётся впечатление, что мы с нетерпением ждём, чтобы сын оказался убийцей отца. Чем больше денег, семейных драм и извращений — тем лучше».

Мэлеро задаётся вопросом о том, какой вклад в формирование свободного мнения вносят публикации личных сообщений между отцом и сыном, сведения о новой спутнице жизни погибшего или о том, что психолог угрожала прекратить лечение, если не повысят гонорары. «Всё это, попросту говоря, нездорово», — заключает колумнист.

По мнению автора, утечки могут происходить только от тех, кто имеет законный доступ к материалам: из суда, прокуратуры, полиции, защиты или любого чиновника, имеющего доступ к делу. При этом, подчёркивает Мэлеро, в публичное пространство попадают не целые материалы, а выборочные фрагменты, что формирует у граждан искажённое представление о расследовании: «Утечки не увеличивают наше знание — они его загрязняют».

Отдельно автор упоминает дело экс-премьера Испании Хосе Луиса Родригеса Сапатеро, в отношении которого также ведутся расследования. По словам Мэлеро, обнародование фактов, имеющих отношение к возможному злоупотреблению властью, оправдано, но публикация деталей частной жизни — например, прозвищ, которые политик и его секретарша давали своим дочерям, или мест, где он ужинал, — не имеет отношения к уголовному праву и лишь служит «оружием» в политической борьбе.

Мэлеро с ностальгией вспоминает времена, когда «телефонные распечатки делал полицейский из плоти и крови», и при обнаружении бытового разговора или интимной переписки он кратко помечал: «Не представляет интереса для следствия» — и не включал в протокол. Сегодня же технологии позволяют внедрять в процесс тысячи сообщений и бесед, а технический прогресс, по мнению автора, уничтожил «элементарный фильтр благоразумия». Итогом, резюмирует Мэлеро, стало «создание грандиозной машины по уничтожению человеческой частной жизни».