В кампании по декларации доходов за этот год налоговые органы Испании собрали 10,623 млрд евро через подоходный налог (IRPF) — на 53% больше, чем в предыдущем году. Об этом говорится в колонке Андрея Боара (Andrei Boar), опубликованной в издании Diari ARA 7 июля 2026 года.

Как поясняет автор, рекордный рост поступлений объясняется не повышением налоговых ставок, а эффектом так называемой «холодной прогрессии»: в Испании, в отличие от ряда других европейских стран, шкала IRPF не индексируется с учётом инфляции (не дефляктируется). В результате рост зарплат, который в последние годы подстёгивается высокой инфляцией, автоматически перемещает налогоплательщиков в более высокие налоговые диапазоны, даже если реальная покупательная способность их доходов не изменилась или снизилась.

Кроме того, в стране рекордное число занятых — а значит, больше граждан платят подоходный налог. Совокупность этих факторов, подчёркивает Боар, превращает IRPF в «налог, который повышается без объявления».

По оценкам Генерального совета экономистов Испании (Consell General d'Economistes), предложившего скорректировать шкалу IRPF с учётом роста зарплат, при такой индексации работник с низким доходом сэкономил бы около 250 евро в год, а высокооплачиваемый руководитель — до 2100 евро.

Автор колонки отмечает, что дополнительные 3 млрд евро, которые государство получило сверх прошлогоднего сбора, не обязательно направляются на улучшение общественных услуг. При госдолге, находящемся на рекордном уровне и растущем примерно на 3000 евро в секунду, а также при высоких процентных ставках, испанскому правительству приходится выбирать между повышением налогов и сокращением расходов. В любом случае, бремя ложится на граждан, констатирует Боар.

Особенно остро «тихое» повышение IRPF бьёт по среднему классу: налогоплательщик с годовым доходом около 28 000 евро ощущает рост эффективной ставки гораздо сильнее, чем тот, кто зарабатывает 500 000 евро. При этом, напоминает автор, на каждого налогоплательщика в среднем приходится около 84 000 евро госдолга.

«Возможно, рекордный сбор — это не история налогового успеха, а симптом модели, которой требуется всё больше средств для поддержания расходов, которые никто не решается пересмотреть», — заключает Андрей Боар.