Британский историк Эмма Саутон (Emma Southon, 1984 г. р., Брайтон) выпустила книгу Servus. Cómo la esclavitud creó el imperio romano (издательство Pasado y Presente), в которой восстанавливает голоса порабощённых людей Древнего Рима по сохранившимся эпитафиям и граффити. В интервью Diari ARA, опубликованном 14 ноября 2026 года, исследовательница объясняет, почему римское рабство было гораздо страшнее, чем его принято изображать в кино и сериалах.
«Мы слишком добры к римлянам, — утверждает Саутон. — Даже когда такие фильмы, как Гладиатор, сериалы или книги признают существование рабства, они почти никогда не показывают происходящее с точки зрения порабощённого человека и почти никогда не признают, насколько ужасным было рабство в Риме». По словам историка, долгое время в Европе и англоязычном мире существовал большой интерес к тому, чтобы помнить римлян как героев, и ради этого «неприятные стороны их культуры замалчивались».
Поскольку подавляющее большинство порабощённых не оставили письменных записей, Саутон обратилась к тысячам эпитафий, найденных по всей империи. «У нас нет полной биографии ни одного порабощённого человека, потому что считалось, что их жизни не стоят того, чтобы их описывать, — поясняет она. — Но в эпитафиях они хотели засвидетельствовать, кого любили». Порабощённые называли друг друга maritus и uxor (муж и жена) — юридически они не могли вступать в брак, но присваивали этот термин, чтобы выразить романтическую связь.
Особое внимание Саутон уделяет «маленьким ежедневным победам» — актам неповиновения, которые не были восстаниями, но позволяли сохранить человеческое достоинство. Она приводит примеры из записок Плиния Младшего: двое его рабов-секретарей сбежали в Рим, потому что кто-то заплатил им, чтобы они были публикой на поэтическом чтении. «Это не великие восстания, но это способ сказать: "Эта минута — моя"», — отмечает историк.
На вопрос о роли мочи в книге Саутон отвечает, что римские авторы, включая Сенеку, приводили в качестве примера самой унизительной работы для раба необходимость держать ночной горшок (orinal), пока господин мочится. «Задумаешься на секунду и понимаешь, насколько это унизительная ситуация, — и при этом знаешь, что все эти авторы, которые об этом писали, заставляли своих рабов делать это, а потом презирали их за то, что они это сделали».
Саутон также развенчивает миф о «социальном лифте» через отпуск на свободу: вольноотпущенники оставались связанными с бывшим господином строгими моральными и юридическими обязательствами, а римское общество ревностно охраняло различие между свободнорождёнными и отпущенниками. По её словам, в Древнем Риме не существовало ни одного движения за отмену рабства — единственный голос, усомнившийся в его допустимости, принадлежал епископу Григорию Нисскому в V веке, уже после падения Западной империи, и современники сочли его безумцем.