6 ноября 2026 года журналистка издания Diari ARA Мадина Аяр (Madina Ayar) опубликовала репортаж из женского модуля тюрьмы Пули-Чархи в Кабуле — крупнейшего пенитенциарного учреждения Афганистана. Ей удалось попасть внутрь по официальному разрешению талибов, однако охрана почти час продержала её у ворот, а перед входом предупредила: рассказывать можно только о курсах кройки и шитья, уроках грамотности для заключённых и детском саде при тюрьме.

Как отмечает журналистка, за пять лет, прошедших с возвращения талибов к власти, она — едва ли не единственная, кто смог побывать в женском блоке. Сопровождали её женщина-врач и сотрудник тюрьмы, мужчина, хотя доступ мужчинам в этот блок формально запрещён. Известное по событиям 2021 года учреждение — тогда талибы открыли ворота и выпустили всех узников — вновь заполнено женщинами, многие из которых не знают, когда выйдут на свободу.

Пользуясь моментом, когда охранник вышел, Аяр смогла поговорить с заключёнными вне показательной программы. Выяснилось, что некоторые сидят уже несколько лет без движения по делу: одна из женщин провела за решёткой четыре года, ни разу не представ перед судом, у другой так и не рассмотрели апелляцию. Среди узниц — обвинённые в отношениях с мужчинами, не являющимися их мужьями, и совсем молодые девушки, осуждённые за то, что, по мнению талибов, одевались недостаточно по-исламски, — им дали от трёх до шести месяцев.

Особенно тяжело читается история 21-летней девушки. Родные хотели выдать её замуж за 54-летнего мужчину в Кандагаре. Она сбежала в Кабул и обратилась за помощью в полицейский участок талибов — вместо защиты её арестовали за побег из дома. «Лучше бы я вышла за него замуж. По крайней мере, я бы не сидела в тюрьме», — сказала девушка, расплакавшись; за всё время, по её словам, родные ни разу не поинтересовались, как она.

Журналистка также встретила 35-летнюю женщину, уже четыре года отбывающую срок за убийство мужа. По её словам, супруг систематически избивал её, а в последней ссоре попытался задушить; защищаясь, она ударила его ёмкостью по голове, и мужчина погиб. «Действительно ли она должна была оказаться в тюрьме?» — задаётся вопросом автор репортажа. Присутствовавшая врач призналась, что этот случай не единичный: многие заключённые сидят за ссоры с мужьями или просто за неповиновение им.

Многие из узниц разлучены с детьми, другие отбывают срок вместе с малышами, которые первые годы жизни проводят за высокими стенами с колючей проволокой. Представитель пенитенциарного ведомства талибов в ответ на запрос заявил, что в Афганистане существуют правовые гарантии, позволяющие рассматривать дела каждой заключённой по отдельности; пресс-секретарь Верховного суда отвечать на вопросы отказался. После публикации материала и руководство тюрьмы, и Верховный суд звонили в редакцию с жалобами на репортаж — как признаёт сама Аяр, рассказ о судьбах женщин за стенами тюрьмы может навлечь опасность и на неё саму.