31 октября 2026 года каталонское издание Diari ARA опубликовало масштабное историческое расследование «Foc i rauxa: tres segles de revoltes a Barcelona» («Огонь и ярость: три века восстаний в Барселоне»). Автор материала Сильвия Маримон Молас собрала мнения нескольких историков, чтобы проследить, как на протяжении трёх столетий — от XVIII века до наших дней — жители Барселоны выходили на улицы, добиваясь социальных и политических перемен.

Как отмечает историк Жорди Рока Вернет, репутация Барселоны как «бунтарского города» закрепилась ещё в XIX веке. Фридрих Энгельс писал в середине 1800-х: «История Барселоны, крупнейшего промышленного города Испании, — это история, в которой зафиксировано больше всего баррикад в мире». По словам Рока Вернета, этот образ сложился в период между 1820 годом и Первой республикой, возродился с «Розой огня» в начале XX века и Гражданской войной, но его истоки лежат ещё в «Хлебных бунтах» (Rebomboris del Pa) 1789 года и волнениях против рекрутских наборов (avalots de les Quintes) 1773 года.

В статье подробно разбираются ключевые эпизоды городских протестов. В 1789 году муниципальный указ о повышении цен на хлеб спровоцировал трёхдневное восстание, парализовавшее жизнь города. В 1918 году подорожание хлеба снова вывело на улицы женщин: Амалия Алегре, жительница района Раваль, расклеила листовки с призывом идти к Гражданскому правительству требовать снижения цен. Как рассказывает историк и археолог Лая Гальего, массовое присутствие женщин было столь велико, что лестница здания правительства рухнула под их весом.

Особое место в материале занимает «Канадская забастовка» (vaga de la Canadenca) 1919 года, организованная профсоюзом CNT. Она парализовала Барселону на 44 дня, оставив город без света и транспорта, и вынудила правительство впервые в Испании законодательно закрепить 8-часовой рабочий день. «Это невероятный пример того, как рабочее требование приводит к масштабной законодательной трансформации», — комментирует историк Ракель Кастелья.

Среди других значимых вех — «Трагическая неделя» 1909 года, когда после подавления протестов было произведено около двух тысяч арестов, двести депортаций и пять казней (в том числе педагога Франсеска Феррера-и-Гуардиа); забастовка трамвайщиков 1951 года, сумевшая остановить повышение тарифов; и массовые забастовки периода перехода к демократии (1975–1978), которые, по словам историка Долорс Марин, «добили режим на улице», несмотря на то что Франко умер в постели в 1975 году.

Авторы исследования подчёркивают, что восприятие уличного насилия менялось со временем. В XIX веке, по словам Рока Вернета, «насилие понималось как форма переговоров, а люди осознавали, что бросать вызов власти означает не просто провести несколько дней в участке, а рисковать жизнью». В демократическом обществе, напротив, протест имеет иные рамки, а полиция обязана отвечать за непропорциональные действия.

Историки также обращают внимание на то, как власть и СМИ на протяжении столетий использовали термины вроде «бульянга» (bullanga) или «бунт из-за дороговизны», чтобы принизить политическую составляющую протестов и представить их как стихийные вспышки насилия. «Квалифицировать участников как преступников, люмпенов или просто женщин было систематической стратегией для минимизации реального вызова», — отмечает Рока Вернет.

В материале также анализируются недавние протесты — у кинотеатра Princesa (1996), в сквоте Can Vies (2014) и «битва на Уркинаоне» (2019). По мнению историков, хотя эти выступления имели яркую риторику, они не выдвигали альтернативной программы управления и не смогли увлечь за собой широкие социальные слои, поэтому остались яркими, но не привели к структурным изменениям.

Как резюмирует Ракель Кастелья, «многие мобилизации, которые мы сегодня вспоминаем как социальные завоевания, в своё время воспринимались частью общества как угроза. История учит нас, что легитимность протеста оспаривается в настоящем и переосмысливается в будущем».