В пятницу, 30 октября 2026 года, в барселонском Gran Teatre del Liceu прошёл показ оперы Винченцо Беллини «I Capuleti e i Montecchi» (постановка Opéra Royal de Wallonie-Liège). Рецензент La Vanguardia Жорди Маддалено оценил спектакль на ★★★✩✩, отметив, что это была «ночь романтического бельканто, поданного однородным составом, где красота партитуры Беллини возобладала над вокальными индивидуальностями».

За дирижёрским пультом стоял Риккардо Фрицца, который, по словам критика, добился единства стиля, идиоматического следования опере и бережного отношения к голосам. Оркестр Liceu продемонстрировал отличную форму — особо выделены прекрасные соло кларнета, арфы и валторны, выткавшие «исчезающие мелодии Беллини». Мужской хор театра под руководством Пабло Ассанте также получил высокую оценку как знак растущего качества, что обещает удачу в грядущем liceu'ском «Реквиеме» Верди.

Лизетт Оропеса (Джульетта) показала тонкость белькантовой техники, выразительную чуткость и театральную самоотдачу в культовой арии O quante volte, исполненной безупречно. Однако, как отмечает рецензент, в дальнейшем голос певицы «растворился»: дуэты звучали натянуто, в большом ансамбле первого акта её перекрывал оркестр, а вокальное напряжение омрачило интерпретацию, от которой ждали большего триумфа.

Дебютантка Liceu, итальянская меццо-сопрано Раффаэлла Лупиначчи (Ромео), продемонстрировала вокал с хорошей проекцией, тембральной мягкостью и контролем динамики. Вокальная химия с Оропесой сложилась корректно, но, по мнению критика, не хватило «той магической выразительности, которой Беллини наделил веронских влюблённых».

Самым ярким солистом-мужчиной стал перуанский тенор Иван Айон Ривас (Тебальдо) — выразительное пение, щедрая фразировка и «карамельный, звенящий» тембр. Его дуэт с Ромео (Лупиначчи) во втором акте назван лучшим в опере. Среди второстепенных персонажей отмечены неровная подача Алехандро Лопеса (Капеллио) и «звучное благородство» баса Марко Мимицы (Лоренцо).

Режиссёр Альекс Агилера, также дебютировавший в Liceu, сделал ставку на голоса, предложив обобщённую сценографию с тщательным освещением и «сновидческими» проекциями. Критик назвал работу «поэтически корректной» и отметил, что эстетика тенéбризма (тенебризма) постановки позволила красоте музыки Беллини проступить особенно отчётливо — в реальности, которая, как никогда, нуждается в культуре как «якоре экзистенциальной надежды».