Интервью с американским журналистом и юристом Адамом Коэном (Adam Cohen), опубликованное 26 октября 2026 года, посвящено его новой книге «Ужин капитана» (La cena del capitán, Arpa, 2026) — реконструкции судебного процесса, который состоялся в Англии в 1884 году и изменил историю права. Тогда на скамье подсудимых оказались капитан Томас Дадли (Thomas Dudley) и офицер Эдвин Стивенс (Edwin Stephens): после кораблекрушения шхуны «Мигнонет» и недель дрейфа посреди Атлантического океана они решили, что единственный способ выжить — убить юнгу Ричарда Паркера (Richard Parker) и съесть его. Коэн, выпускник юридического факультета Гарварда и автор материалов для New York Times и Time, подробно восстанавливает и саму историю, и её юридические последствия.

В беседе журналист напоминает, что в ту эпоху традиция — так называемый «обычай моря» — предписывала тянуть жребий, однако исход почти всегда был предопределён. «Даже при жеребьёвке случались манипуляции, и в итоге всегда умирал один из самых слабых: часто ребёнок или раб. Капитан обладал статусом "master under God" — высшей человеческой властью, над которой стоял только Бог», — поясняет Коэн. По его словам, выбор юнги был и практическим решением: Паркер, сирота, к которому капитан относился почти по-отцовски и даже обещал научить читать, был самым молодым и ослабленным болезнью, а значит — лёгкой жертвой.

Поразительнее всего, что выжившие не пытались ничего скрывать. «Они не раскаялись в том, что убили юнгу и съели его, — "обычай моря" их оправдывал», — говорит Коэн. Капитан, по его ощущению, даже гордился собой — не убийством, а героизмом выжившего, вернувшегося домой с историей для рассказа. Викторианское общество при этом проводило чёткую границу: каннибализм, о котором приходили вести из колоний, считался варварством, тогда как «каннибализм выживания» встречал понимание. Простые люди, особенно рабочие, сочувствовали Дадли и Стивенсу, но судьи придерживались иной позиции.

Перелом, подчёркивает автор, произошёл не в море, а в самой Британии: с 1830-х годов реформаторы расширяли избирательные права, отстаивали права женщин, детей и рабочих. На этом фоне идеализированный образ невинного ребёнка из «Алисы в Стране чудес» и «Оливера Твиста» делал немыслимым жертвоприношение юнги — того самого, кого следовало защищать, — что глубоко оскорбило и министра внутренних дел, и судей. Дело по-прежнему изучают в юридических школах, и, как иронично вспоминает Коэн, однажды однокурсник пришёл на вечеринку в костюме капитана с кусками мяса на шее. По мнению автора, история сохраняет актуальность, потому что ставит классический для западной философии вопрос: оправдывает ли утилитаризм — спасение большинства ценой одной жизни — приоритет неотъемлемого права личности на собственную жизнь, на котором настаивает другая традиция.