23 октября 2026 года в газете La Vanguardia была опубликована колонка писателя и критика Жулии Гийамона (Julià Guillamon) «Monos en la cara» («Обезьяны на лице»). В ней автор рассказывает о необычном хобби своего друга, дизайнера Жорди Дуро (Jordi Duró), который собрал коллекцию пластиковых фигурок разгневанных обезьян.

В коллекции — седые гориллы с дубинами, обезьяны, сжимающие в пальцах девушку (отсылка к Кинг-Конгу), шимпанзе и другие кинематографические гоминиды, а также бурые особи и одна нераскрашенная жёлтая фигурка. Все они стоят без подставок и, собранные вместе, производят сильное впечатление. По словам Дуро, он использует коллекцию ритуально: когда злится, смотрит на обезьян, видит в них своё отражение и немного успокаивается. «Видишь того, в углу сверху, слева?» — спрашивает он, предлагая угадать сходство. Гийамон признаёт, что что-то общее действительно есть: крупный, с серебристой сединой.

Гийамон отмечает, что дразнить обезьян — буржуазная привычка из прошлого, и вспоминает случай с кинооператором Диего Дусуэлем (Diego Dusuel), которого однажды укусила разъярённая обезьяна, влетевшая в окно со двора дома на пасео Сан-Жоан в Барселоне.

Пытаясь найти литературные параллели, колумнист обнаружил в журналах золотой поры юмора лишь отдельные упоминания: губернатор, аплодирующий «как обезьяна» после провозглашения Республики; статья 1933 года о священнических бородах, где говорится, что теперь «у всех лицо, как у ободранной обезьяны»; актёр Джеймс Фаррелл, влюблённый «как обезьяна» в Джанет Гейнор; Муссолини в рабочей куртке. В сравнительном обезьяньем репертуаре нашлись выражения «обманут как мартышка», «струсил как мартышка», «сидит как мартышка» и «ободран как мартышка», однако по-настоящему рассерженной обезьяны, похожей на коллекцию Дуро, найти не удалось.

Зато Гийамон отыскал рецензию Валенти Кастаниса (Valentí Castanys) на фильм «Кинг-Конг», написанную в 1933 году, когда картина только вышла на экраны. Критик назвал фильм «допотопной трагедией»: в нём появляются диплодоки на фанерных ногах, Кинг-Конг спасается через лес кактусов и гигантских гераней, взбирается на башню, и, когда прибывает авиация, зал кричит: «Куси его за глаз!» Гийамон восхищается талантом Кастаниса к шутке, заключая, что его кинохроники — «высший класс».