23 октября в испанский прокат выходит новая версия «Разума и чувств» («Sense and Sensibility») режиссёрки Джорджии Оукли с Дейзи Эдгар-Джонс и Эсме Крид-Майлс в главных ролях. А 3 декабря на Netflix стартует шестисерийная экранизация «Гордости и предубеждения» («Pride and Prejudice») сценаристки Долли Олдертон, где Элизабет Беннет сыграет Эмма Коррин, а мистера Дарси — Джек Лауден. Два этих проекта вновь подтверждают: спустя два столетия после смерти Джейн Остин её романы остаются востребованными у новых поколений.

Как отмечает обозревательница La Vanguardia София Масиас, секрет долголетия Остин — не только в романтических сюжетах, но и в удивительной точности, с которой писательница описывала отношения, деньги и социальное давление. Героини Остин, по сути, сталкивались с тем, что сегодня называют «гостингом» (исчезновением без объяснений), «лав-бомбингом» (чрезмерным вниманием на старте отношений) и «ситуацией без определённости» (situationship). В «Разуме и чувствах» Марианна Дэшвуд слишком поздно понимает, что Уиллоби никогда не объяснялся ей в любви прямо — он лишь давал понять, что неравнодушен. «Словарный запас ушёл вперёд, но неочевидно, что продвинулись мы сами», — иронизирует Масиас.

При этом Остин была исключительно точна в денежных вопросах. Во второй главе «Разума и чувств» Джон Дэшвуд под давлением жены сокращает обещанное наследство с трёх тысяч фунтов до нуля — и четыре женщины остаются жить на 500 фунтов в год. «Немногие страницы объясняют с таким изяществом, как моральный долг уступает хорошей финансовой рационализации», — пишет авторка.

Отдельная проблема для экранизаций — передать голос Остин, её тонкую иронию и несобственный косвенный стиль (free indirect speech), когда читатель разделяет точку зрения персонажа, но одновременно видит её нелепость. Режиссёр Джо Райт, снявший «Гордость и предубеждение» 2005 года, вспоминал, что для британского проката фильм заканчивался сценой с мистером Беннетом, а для американского добавили поцелуй Элизабет и Дарси. Райт считал американский финал «слишком сладким». Эта дилемма — сколько сахара можно добавить, не потеряв иронию, — сопровождает каждую новую адаптацию.

Масиас сравнивает Остин с Дюком Эллингтоном: многие его композиции вошли в джазовый репертуар и продолжают жить, потому что другие музыканты могут возвращаться к ним, менять аранжировки и импровизировать, не стирая мелодию. «С Остин происходит то же самое. Каждое поколение меняет исполнителей, ритм и даже язык ухаживания. Партитура пока держится», — заключает авторка.