Каталонский художник и карикатурист Джома (Joma), он же Жозеп Мария Риус (Josep Maria Rius, род. в Барселоне в 1954 году), недавно получил сразу две главные награды за карьеру — премию Junceda от Профессиональной ассоциации иллюстраторов Каталонии и премию Maria Rius, учреждённую книжным магазином Laie. Об этом он рассказывает в интервью газете La Vanguardia, опубликованном 20 октября 2026 года.
Имя Джомы широкому читателю известно в первую очередь по сотням иллюстраций, опубликованных на страницах этой газеты, где он семь лет вёл еженедельную колонку «Tinta cargada». Свой путь он начал в 15 лет: в 1968 году журнал Patufet напечатал его первый рисунок, присланный обычной почтой. Позже были Cavall Fort, Mata Ratos, сатирические издания Barrabás и Papus, Tele/eXpres — и уже в 1989 году, после смены дизайна La Vanguardia под руководством Милтона Глейзера, сотрудничество с газетой, продолжающееся до сих пор: сейчас художник «полувышедший на пенсию» и чередует субботние иллюстрации с коллегой Перико Пастором.
В интервью, озаглавленном его собственной фразой, Джома подводит неожиданный итог собственной эволюции: «Начинал я с карикатур в духе Ивы, а закончил тем, что стираю рисунки садовым шлангом». Речь о недавнем перформансе в Сольсоне по мотивам «Метамарфоз» Овидия: художник рисует большие фигуры, а в момент знаменитого потопа смывает изображение струёй воды. «Это один из тех моментов, когда я получил больше всего удовольствия», — признаётся он. О своём методе он говорит так: «Рисунок может кричать, шептать, плакать, петь, танцевать... Художник должен быть поэтом». Свой новаторский путь он объясняет просто: «Я делал новаторские вещи, потому что осмеливался, но мне также повезло — меня окружали люди, которые позволяли мне работать».
Отдельная страница биографии — судьба и искусство: в конце 1970-х Джому денонсировали за «оскорбление Девы Марии» во время военной службы, и в 1978 году его амнистировали; любопытно, что до этого он сам много рисовал на тему амнистии, и эти работы теперь хранятся в Библиотеке Каталонии. Долгие годы художник чередует жизнь в Барселоне и Сольсоне, где у него есть полуразрушенный дом в лесу — там, например, осталась постоянная инсталляция из одиннадцати крупных эротических полотен о времени Одиссея у Цирцеи. Он мечтает собрать всю свою «одиссеевскую» серию в музее Сольсоны как единый проект, а впереди у него замысел о Пенелопе. Не оставил Джома и страсть к музыке: он три года учился в Taller de Músics, играет на саксофоне и даже придумал два инструмента — «сопрановую кисть» (саксофон-сопрано с кистью-протезом) и «звучную луну» — большой барабан, чья мембрана служит одновременно бумагой для рисунка и источником перкуссии.