Одна из самых громких косвенных линий нынешнего политического сезона в Испании — так называемый «закон внуков» (llei de nets), вокруг которого разгорелся ожесточённый юридический и партийный спор. 15 октября 2026 года на страницах Diari ARA политолог Жорди Муньос подробно разобрал суть дискуссии, которая выходит далеко за рамки процедурных формальностей.

Закон о демократической памяти 2022 года предусматривал признание испанского гражданства за потомками лиц, покинувших страну по политическим, религиозным мотивам, а также из‑за сексуальной ориентации или гендерной идентичности. Столкнувшись со сложностью доказательства причин исхода, Министерство юстиции издало инструкцию, установившую «презумпцию изгнания» для всех, кто покинул Испанию в период с июля 1936 по 1955 год.

Это решение породило бурные юридические дебаты: критики утверждают, что инструкция по сути изменила содержание закона, и исполнительная власть попыталась действовать как законодатель «чёрным ходом». Однако главный резонанс вызвала политическая реакция правых сил, которые усмотрели в этом попытку манипуляции выборами. По их версии, потомки эмигрантов и изгнанников будут голосовать преимущественно за левые партии. Муньос в своей колонке сравнивает эту риторику с «трамповским мануалом» и предсказывает, что после выборов о ней забудут, если правые одержат победу.

В центре дискуссии — фундаментальный для демократии вопрос о том, кто входит в политическое сообщество (demos), и как это членство переводится в политические права. Испанское государство Муньос называет одним из самых «щедрых» на практике по отношению к эмигрантам и их потомкам: гражданство признаётся без требования оседлости и без ограничения по поколениям, если изъявлена воля его сохранять и не прервана цепочка передачи.

При этом, по данным из статьи, в Испании насчитывается почти 2,8 миллиона «отсутствующих резидентов» (residentes ausentes), многие из которых никогда не жили в стране, но обладают полным правом голоса. Для сравнения: около 6,2 миллиона взрослых жителей Испании не имеют испанского гражданства и, следовательно, не смогут голосовать на предстоящих 29 ноября всеобщих выборах, хотя живут, работают, платят налоги и ежедневно подчиняются испанским законам.

Автор отмечает, что в отличие от Италии, Португалии и Франции, которые резервируют несколько мест в парламенте для граждан за рубежом, ограничивая тем самым их потенциальное политическое влияние, в Испании голоса нерезидентов засчитываются в «исходных» округах и имеют равный вес с голосами тех, кто постоянно проживает на территории страны.

Муньос напоминает, что проблема включения нерезидентов в электоральное тело широко обсуждается в политической философии. Одни исследователи (например, Клаудио Лопес-Герра) считают, что нерезиденты не должны определять решения, которые их, по большей части, не касаются. Другие, вроде Райнера Баубёка, полагают, что первое поколение эмигрантов ещё имеет законные основания быть включённым в избирательный корпус, однако с течением времени и сменой поколений эти основания ослабевают, и потому он защищает меры по ограничению политического веса таких граждан — например, через специальные округа для проживающих за рубежом.

В Испании, подчёркивает колумнист, напряжённая теоретическая коллизия — 6,2 миллиона бесправных резидентов против почти 2,8 миллиона голосующих нерезидентов — остаётся практически незамеченной на фоне ежедневной политической шумихи.