Хавьер Гурручага (Javier Gurruchaga), один из самых ярких и эксцентричных персонажей испанской сцены, отметит полувековой юбилей своей группы Orquesta Mondragón концертом в барселонском клубе Razzmatazz 23 октября. Накануне празднования артист дал большое интервью изданию Diari ARA (опубликовано 14 октября 2026 года), в котором рассказал о бедном детстве, истории группы, культовых телепрограммах и знаменитом эпизоде с нобелевским лауреатом Камило Хосе Селой.

Коллектив получил название в честь баскского городка Мондрагон, где располагалась самая известная психиатрическая лечебница Страны Басков, — и, по словам Гурручаги, с самого начала делал ставку на смесь музыки, юмора и импровизации. «Юмор помог нам, а не навредил! Возможно, после многих лет юмора это немного сбивает с толку, но смешивать музыку, юмор и импровизацию было ключом к успеху с самого начала», — говорит артист. Путь к успеху был непростым: сын поварихи и железнодорожника, он с 14 лет работал рассыльным в банке, чтобы оплачивать учёбу, и начал заниматься Mondragón в 18 лет.

В интервью Гурручага вспомнил и программу «Viaje con nosotros», где в одном из выпусков появился Камило Хосе Села. Писатель заявил, что способен впитать полтора литра воды ректальным путём, и предложил ведущему принести таз, чтобы продемонстрировать это прямо в студии. «Там я немного обделался, честно говоря. Я пережил неприятный момент, потому что думал, что он действительно хочет это сделать», — признался музыкант. Он также рассказал, что программу пытались подвергнуть цензуре, но тогдашняя глава телевидения Пилар Миро сдержала слово и выпустила в эфир все согласованные выпуски.

Гурручага, участвовавший в культовой детской передаче «La bola de cristal», считает, что сегодня подобный формат невозможен: «Слишком много цензуры. Чуть выйдешь из берегов — и тебя разносят. Сейчас времена сложнее для лирики». Он отмечает, что сам подвержен самоцензуре: «Выходишь на улицу, хочешь нравиться широкой публике — и немного себя сдерживаешь». При этом артист, который в своё время публично выступал против ЭТА и признаёт, что это создавало ему проблемы, отказывается комментировать печально известное дело «Арни» о сети детской проституции, жертвой которого он был объявлен (в итоге дело закрыли): «Это тема, которую я обычно не затрагиваю в интервью, извините. Без комментариев».

Музыкант, отрицающий свою эксцентричность («Я не такой странный, как говорят, — это маленькие ярлыки персонажей, которых я создаю»), раскритиковал и некоторых молодых людей, симпатизирующих образу Франко: «У меня нет того симпатичного мнения о Франко, которое есть у некоторых молодых людей. Надо информировать себя и немного отказаться от невежества». Сожалеет он и о переменах на барселонской Рамбле, где у него много лет была квартира: «Моя Рамбла не имеет ничего общего с этой Рамблой, вечно в лесах и штукатурке, такой туристической. Там другой публика, другая тревожность. Поэтому, когда я приезжаю, я укрываюсь в отеле Oriente — он такой же, как всегда. Там же я когда-то снимал сцену для Висенте Аранды».

Несмотря на замедление выпуска альбомов — «диски плохо продаются, рынок сильно изменился, релиз откладывают и очень тщательно выбирают момент», — на концерты Mondragón, по словам Гурручаги, приходят и его сверстники, и их дети, и даже внуки. «Всегда приятно, когда эта музыка доходит до других поколений, как когда-то доходила музыка, пришедшая издалека, — будь то Синатра, Пресли или Beatles. Не надо ставить закрытые отсеки», — заключает артист.