13 октября 2026 года в разделе читательских материалов La Vanguardia (Red de Lectores) опубликовано эссе барселонского автора Рамона Андреу Англады (Ramón Andreu Anglada) «Психоанализ кризиса Сеуты и Мелильи». Автор рассматривает с психоаналитических позиций политический кризис, вызванный, по его словам, недавним «вторжением» в Сеуту, и приходит к выводу, что «дурные предзнаменования проникают во все более широкие сектора коллективного бессознательного» Испании, а «недомогание страны» усиливается.

Опора текста — свидетельства двух публицистов. Первый — постоянный колумнист La Vanguardia Хуан Хосе Лопес Бурниоль (Juan José López Burniol), чью статью «Перед лицом еще одного 98-го: финальная катастрофа» цитирует автор. Бурниоль напоминает, что «98-й год» стал для Испании поражением в войне с США и потерей остатков колониальной империи — Кубы, Пуэрто-Рико, Филиппин и Гуама, после чего страна «осталась без пульса», а спустя годы к власти пришел генерал Примо де Ривера. По его мнению, сегодня «притязания Марокко на Сеуту и Мелилью грозят кризисом, куда более серьезным, чем в 1898 году»: оба города «связаны с испанской короной с XVI–XVII веков, это не колонии, а неотъемлемая часть Испании, и их жители — испанцы».

Колумнист предупреждает, что рассчитывать Испании не на кого: Евросоюз, по его словам, «не имеет внешней политики и обороны, не является глобальным политическим актором, и каждая страна сама по себе», а бюджетный комитет Конгресса США, как он утверждает, заявляет, что Сеута и Мелилья «находятся на марокканской территории и лишь управляются Испанией». Самое резкое место его текста — прогноз: если Испания уступит суверенитет над Сеутой и Мелильей или передаст его в посредничество, «разрыв будет смертельным… Конституция и режим 1978 года будут отменены, а их место займет президентская плюринациональная и конфедеративная республика. Finis Hispaniae».

Второе свидетельство — текст Антони Пучверта (Antoni Puigvert) «Бессилие». Он пишет, что после консенсуса 1978 года «вернулся дух гражданской войны — пока без физического насилия, но с насилием институциональным», что нет «священных» пространств, уважаемых всеми сторонами, ни в политике, ни в жилищном вопросе, иммиграции или образовании, и десятилетиями длится конфронтация «трех Испаний». «Ничто позитивное нас не объединяет. Мы разделяем лишь ненависть, неприязнь или страх перед партиями, отличными от нашей», — приводит его слова Андреу Англада, отмечая, что оба прогноза различаются по форме, но совпадают по сути: речь идет об опасности саморазрушения страны.

Отдельно автор останавливается на надежде Бурниоля на появление «лидера, который разбудит испанцев от летаргии» и «будет готов защищать права Испании любыми средствами, не отказываясь ни от одного». Андреу Англада называет это «иллюзией великого харизматического лидера, настоящего мессии», напоминающей «Большого брата» Джорджа Оруэлла, и добавляет, что те же мысли почти теми же словами высказывал через La Vanguardia бывший глава аппарата председателя правительства Иван Редондо (Iván Redondo). Сам автор, напротив, призывает не к поиску мессии, а к смене поколений у руля страны. Материал продолжает серию психоаналитических эссе Андреу Англады, в которых Испания описывается как «дисфункциональная семья».