12 октября 2026 года Diari ARA опубликовал большое интервью с Вероникой Эстай Станхе (Verónica Estay Stange, род. 1980 в Пуэбле, Мексика) — преподавательницей семиотики в Университете Paris Cité и Институте политических исследований в Париже, соучредительницей коллектива «Historias Desobedientes» (объединение детей и родственников тех, кто совершал преступления против человечности в латиноамериканских диктатурах). Она же — реальная героиня спектакля «No miris» («Не смотри»), который сейчас идёт в Библиотеке Каталонии в Барселоне.

История семьи Эстай Станхе действительно почти карикатурна: её дядя Мигель Эстай по прозвищу Эль Фанта — единственный гражданский в Чили, приговорённый к пожизненному заключению за преступления против человечности; в 1985 году он участвовал в печально известном «Caso Degollados» — похищении и убийстве трёх активистов Коммунистической партии. При этом её родители — коммунистические активисты, пережившие тюрьму и пытки и бежавшие в эмиграцию в Мексику. Как пояснила сама героиня, её семья иллюстрирует предельную радикализацию и непримиримый раскол чилийского общества того времени: дядя начинал как убеждённый сторонник Альенде, тренировался в контрразведке в СССР и имел вес в партии, но после ареста и пыток, по её словам, «превратился в радикально противоположного персонажа».

Отвечая на вопрос, можно ли быть одновременно палачом и хорошим отцом, Эстай Станхе ответила утвердительно: «Это самое болезненное и сложное в фигуре преступника. Существует даже психологический механизм защиты — расщепление, — который могут вырабатывать и жертвы, и насильники». По её словам, это раздвоение позволяет сосуществовать двум сущностям в одном человеке: «Можно быть палачом днём и прийти домой и быть хорошим отцом». Детям, знающим правду, приходится учиться жить с противоречием между любовью к родителю и осуждением преступника — противоречием неразрешимым, которое можно лишь принять и пройти.

Эстай Станхе призналась, что сознательно ходила навещать дядю в тюрьму — её пугала не встреча с «монстром», а встреча с человеком. Она рассказала, что Эль Фанта так и не выразил раскаяния: при личной встрече он растрогался до слёз и раскрыл объятия, но в разговоре о совершённых преступлениях произносил полностью лишённый эмоций дискурс по «лекалам отрицания» — осознанная ложь, оправдание, банализация. Родители героини, по её словам, так и не простили брата-палача и никогда больше его не видели; отношения с ними разорвала и сама Вероника, когда начала «раскапывать» семейную историю — то, что она называет «болью постпамятью».

Говоря о том, как можно закрыть рану, Эстай Станхе провела параллель с испанским контекстом: «Если была вина, должна быть санкция; если была виктимизация, должна быть репарация. Так восстанавливается историческое равновесие». Она подчеркнула, что для человека невыносимо иметь незавершённый рассказ, а «отсутствие тела пропавшего — это невозможная скорбь», напомнив о детях и внуках жертв Гражданской войны, которым так и не удалось похоронить своих близких.