Барселона, 8 октября 2026. В рамках проекта «Red de lectores» (Сеть читателей) каталонское издание La Vanguardia опубликовало статью искусствоведа Жоакина Кальябеда (Joaquín Callabed), посвящённую маньеризму в творчестве Эль Греко (Доменикоса Теотокопулоса, 1541–1614). Автор, постоянный участник читательского сообщества газеты, рассматривает, как венецианский период становления художника определил его уникальный стиль.

Как напоминает Кальябед, Эль Греко родился на Крите, в то время входившем в состав Венецианской республики, и начинал как иконописец в византийской традиции. Однако решающую роль в его формировании сыграли годы, проведённые в Венеции и Риме: от Тициана он воспринял искусство цвета, от Тинторетто — драматизм композиций, а от Микеланджело — анатомическую выразительность. Именно в Италии Эль Греко усвоил принципы маньеризма — стиля позднего Ренессанса (ок. 1520–1600), для которого характерны удлинённые пропорции фигур, сложные, спиралевидные композиции, отказ от классической гармонии в пользу субъективной выразительности.

В 1577 году, не найдя достаточного количества заказов в Италии, художник переехал в Испанию и окончательно обосновался в Толедо, где достиг творческой зрелости и обрёл церковную клиентуру, глубоко воспринявшую его одухотворённую живопись.

В статье подробно разбираются четыре ключевых полотна мастера. «Погребение графа Оргаса» (1586–1588) — признанная вершина творчества Эль Греко, где земной и небесный планы соединяются через фигуру ангела, несущего душу усопшего. Кальябед отмечает, что это первый большой групповой портрет в истории испанского искусства: среди присутствующих вельмож автор изобразил самого себя, а в мальчике на переднем плане узнаётся его сын Хорхе Мануэль. «Снятие одежд» (1577–1579), написанное для кафедрального собора Толедо, поражает доминирующим алым хитоном Христа и почти полным отсутствием ренессансной перспективы — фигуры теснятся на вертикальной плоскости, создавая давящую, хаотичную атмосферу. «Рыцарь с рукой на груди» (ок. 1580) из собрания Музея Прадо, чья точная идентификация до сих пор остаётся загадкой (назывались имена Хуана де Сильвы-и-Риверы, Мигеля де Сервантеса и даже самого Эль Греко), превратился в универсальный архетип испанского идальго Золотого века. Наконец, «Открытие пятой печати» (1608–1614), обрезанный фрагмент которого хранится в нью-йоркском Метрополитен-музее, по мнению историков, вдохновил Пабло Пикассо на создание «Авиньонских девиц» и предвосхитил экспрессионизм.

Статья Кальябеда выходит в рамках серии публикаций, посвящённых венецианскому маньеризму: ранее автор уже рассказывал читателям о Тинторетто и Тициане. Материал доступен на сайте La Vanguardia в разделе «Red de lectores».