Лауреат Нобелевской премии мира 2023 года, иранская правозащитница Наргес Мохаммади дала эксклюзивное интервью изданию La Vanguardia по видеосвязи из своего дома в Тегеране, где находится под домашним арестом. 54-летняя активистка, проведшая в общей сложности десять лет в тюрьмах строгого режима (в том числе пять длительных сроков в одиночной камере размером два на три метра), рассказала о своей новой книге и положении в Исламской Республике.
Мохаммади приговорена к 44 годам заключения и 154 ударам плетью. В марте 2026 года после очередного избиения в тюрьме она перенесла инфаркт, а в мае впала в кому. Опасаясь, что активистка умрёт за решёткой, власти перевели её под домашний арест. Однако в любой момент она может быть возвращена в камеру.
Книга «Una lluita perpètua» («Вечная борьба», издательство Folch&Folch), только что вышедшая на каталанском языке, была написана Мохаммади в заключении от руки и тайно вынесена на волю с помощью других заключённых, которые рисковали наказанием, передавая исписанные листы через адвокатов и родственников во время свиданий.
В интервью Мохаммади подробно описала пытки одиночеством, которые она называет «белой пыткой», направленной на слом личности. «В камере нет окон. Ты выходишь только в туалет. Трудно отличить день от ночи. Время останавливается. Ты остаёшься запертым в собственной голове», — рассказала она.
Особое место в разговоре заняла тема положения женщин в Иране. «Режим создан для подавления и порабощения женщины. Это его идеологическая основа. Хиджаб обязателен с девяти лет, — заявила Мохаммади. — Нас с детства готовят к подчинению мужчине. Все законы отражают неполноценность женщины». Она напомнила, что во время протестного движения «Женщина, Жизнь, Свобода» власти открыли огонь по демонстранткам.
Мохаммади рассказала душераздирающую историю казни женщины по имени Сарв в тюрьме Занджан 14 лет назад. Приговорённую к повешению за убийство мужа должны были казнить только после того, как её двое несовершеннолетних сыновей достигнут подросткового возраста и смогут принять решение о помиловании. Под давлением бабушки и соседей мальчики в день казни выбили табуретку из-под ног матери. Старший сын остался стоять на коленях, обхватив ноги повешенной, а младший в отчаянии выбежал прочь.
Говоря о последних репрессиях, Мохаммади сообщила, что в ходе подавления протестов в конце 2025 — начале 2026 года погибли, по её данным, 36 000 человек. «Во время резни 8–9 января на базаре Рашт в Тегеране я находилась в одиночной камере в Мешхеде», — вспоминает она.
Несмотря на всё, активистка утверждает, что не жалеет о своей борьбе. «Я сделала бы это снова, и с ещё большей силой», — заявила она, хотя и признала, что не может простить себе страданий, причинённых детям-близнецам Али и Киане, которые уже 11 лет живут в изгнании во Франции с отцом. «Когда им было три, пять и восемь лет, они видели, как меня арестовывают. Они навещали меня в тюрьме. Очень трудно выносить боль, которую я им причинила».
На вопрос, не стоит ли ей согласиться на предложения властей покинуть страну, Мохаммади ответила, что уже семь лет режим отказывает ей в выдаче загранпаспорта. «Уже не важно, чего хочу я. Меня не выпустят», — констатировала она. При этом правозащитница выразила убеждение, что путь к свободе долог и тяжёл, но она готова отдать за него жизнь. «Иранский народ не покоряется, и борьба за свободу не прекращается», — подчеркнула Мохаммади.