В Париже продолжается десятидневный марафон Недели моды, посвящённый коллекциям весна-лето 2027. Как передаёт корреспондент La Vanguardia Раэль Фернандес Собрин, середину недели омрачили проливные дожди, уличные протесты и перекрытые улицы, превратившие передвижение между показами в испытание. Тем не менее, по словам журналистки, моде всё же удаётся брать верх.
Главная тема этих дней — непрекращающиеся слухи о перестановках креативных директоров. В кулуарах обсуждают возможный уход Энтони Ваккарелло (Anthony Vaccarello) из Saint Laurent и замену его на Хемену Камали (Chemena Kamali), финальный сезон Никола Жескьера (Nicolas Ghesquière) в Louis Vuitton и скорый отъезд Пьерпаоло Пиччоли (Pierpaolo Piccioli) из Balenciaga, куда он только недавно пришёл. Официально ни один из этих слухов не подтверждён. Как отмечает автор, «движение перестало быть исключением — теперь это норма и контент».
Среди показов, привлёкших внимание, — Hermès. В белом, почти хирургическом пространстве Garde Républicaine дом представил яркие жёлтые, оранжевые и телесные оттенки, лёгкие ткани, создавшие иллюзию, что «никто не потеет, туфли никогда не жмут, а такси всегда находит объездной путь». Loewe, напротив, делает ставку на постепенность: Джек Макколлоу (Jack McCollough) и Ласаро Эрнандес (Lazaro Hernandez) показали третью коллекцию для испанского дома. По мнению обозревателя, они наконец перестали доказывать, что поняли ДНК бренда, и начали решать, что хотят с ним делать. «Видеть, как два дизайнера обживаются, — сегодня почти контркультура», — пишет Фернандес Собрин.
Джон Гальяно (John Galliano) представил для Zara коллекцию Re{form} в отеле particulier на rue des Archives — очередь выстроилась такая, будто речь шла о люксовой этикетке. Сара Бёртон (Sarah Burton) в Givenchy превратила пудреницу в пряжку ремня, а молнию — в конструктивный элемент обуви. Michael Rider для Celine назвал свой подход «эмоциональным гардеробом»: чёрное платье с глубоким декольте, узкие брюки, кожаные куртки, вечерние наряды в паре с джазовыми туфлями и огромная цветочная сумка. «Celine начинает походить не на безупречно сформулированную идею, а на шкаф, который кто-то собирал годами», — замечает автор.
Дэниел Роузберри (Daniel Roseberry) превратил показ Schiaparelli в ночной клуб, перенеся приёмы высокой моды в прет-а-порте: бархат, сатин, имитация драгоценных камней. Хемена Камали для Chloé соединила кружево broderie anglaise, платья-комбинации и прозрачные дождевики из винила, дополнив образы рыбацкими шляпами, надвинутыми на один глаз. Показ завершился овацией, которая, как иронизирует журналистка, могла означать и «браво», и «прощай».
Одним из самых ярких событий недели стала коллекция Жюли Кегельс (Julie Kegels) — недавней обладательницы премии LVMH Prize. Её работы были построены вокруг темы гравитации и тяжести успеха: после премии приходят деньги, внимание и ожидания, и одежда буквально тянула тело вниз. «Возможно, это была слишком идеальная метафора для недели, которая и без того породила несколько таких же, не планируя этого», — заключает автор, отмечая, что самый стимулирующий разговор в итоге принадлежал тому, кто только что обосновался в профессии.