Философская доктрина эффективного альтруизма (effective altruism), зародившаяся в Оксфорде, за короткое время прошла путь от академических кругов до коридоров власти и стала, по мнению ряда экспертов, одной из самых влиятельных идей XXI века. Как пишет The Economist в материале, опубликованном в La Vanguardia 5 октября 2026 года, эта этическая концепция вызывает как восхищение, так и острую критику, а в администрации Дональда Трампа её называют «дистопической» и «опасной».

Эффективный альтруизм возник в начале 2000-х как рациональный подход к благотворительности: его сторонники стремились сделать пожертвования максимально результативными. Однако со временем движение трансформировалось в нечто гораздо более масштабное. Сегодня его последователи — в основном молодые талантливые специалисты, разбогатевшие на криптовалютах и искусственном интеллекте, — занимают ключевые позиции в крупнейших технологических компаниях Кремниевой долины. Именно они стояли у истоков создания лабораторий OpenAI и Anthropic, исходя из убеждения, что те, кто понимает риски ИИ, должны контролировать его развитие.

Главная этическая задача, которую ставят перед собой адепты эффективного альтруизма, — предотвратить уничтожение человечества искусственным интеллектом. Они требуют замедлить темпы разработки ИИ, чтобы снизить вероятность появления неконтролируемого разума, чьи цели не будут «согласованы» с человеческими. Это ставит их в оппозицию к администрации США, которая опасается, что движение может затормозить технологический прогресс и уступить лидерство Китаю. Пентагон называет эффективный альтруизм «дефектным альтруизмом», а другие члены правительства — «дистопией».

Редакция The Economist отмечает, что филантропические корни движения заслуживают уважения, а его приверженность эмпиризму и логическому мышлению — сильная сторона. Однако критики справедливо указывают на тревожные тенденции. Сводя этику к задаче оптимизации, эффективные альтруисты нередко приходят к выводам, которые противоречат интуиции и даже кажутся отталкивающими. Некоторые из них полагают, что жизнь насекомых в совокупности ценнее человеческой — просто потому, что насекомых гораздо больше. Другие утверждают, что лучше создать триллионы людей с едва сносной жизнью, чем ограничиться миллиардами с жизнью по-настоящему хорошей.

Особое беспокойство вызывает «лонгтермизм» — убеждение, что будущие, ещё не родившиеся существа (включая потенциальные искусственные интеллекты) должны учитываться в моральных расчётах наравне с ныне живущими. Это оправдывает перенаправление ресурсов с решения насущных проблем на гипотетические риски отдалённого будущего.

Как предупреждает издание, главная опасность заключается не в том, что эффективные альтруисты завтра воскресят гильотину, а в том, что контроль над искусственным интеллектом может дать им огромную власть. Многие из них в Кремниевой долине считают, что только они достойны управлять этой технологией. «Если вы действительно верите, что действуете от имени всего человечества, — говорится в статье, — вы можете оправдать любые зверства». Идея, родившаяся как рациональный подход к благотворительности, рискует обернуться новой формой централизованного планирования, где права, благополучие и мнение конкретного человека становятся несущественными перед лицом глобальных расчётов на электронной таблице.