Философ и писатель Карлота Касираги (Charlotte Casiraghi), племянница князя Монако Альбера II, дала одно из самых откровенных интервью в своей карьере — беседу с французским журналом Psychologies, приуроченную к выходу её первой сольной книги La fêlure («Трещина»). В нём она подробно рассказала, как росла под пристальным вниманием общественности, какое влияние на неё оказала мать, принцесса Каролина Монакская, и как травмировала гибель отца.
Карлота призналась, что долгие годы ей было трудно чувствовать себя состоявшейся личностью вне связи с фамилией. «Мне было невероятно сложно ощущать себя легитимной, — говорит она. — Со временем я наконец поняла: для некоторых людей мой социальный статус, моя семья, моё имя всегда будут на первом месте — и они используют это, чтобы унизить меня».
Значительная часть этого давления была связана с фигурой матери. Касираги описывает принцессу Каролину как блестящую и глубоко образованную женщину с «очень высокими интеллектуальными стандартами». При этом уточняет: строгость исходила не столько от самой матери, сколько от собственных представлений о её ожиданиях. «Конечно, эти высокие стандарты сформировали меня, дали мне прочную основу и бесценный опыт», — отмечает она. Однако погоня за совершенством сказалась даже на страсти к чтению: «Постепенно я потеряла удовольствие от книг. Я так тревожилась из-за необходимости дать правильный ответ, что отключилась от собственных чувств».
Отдельно Касираги остановилась на гибели отца, итальянского предпринимателя Стефано Касираги (Stefano Casiraghi), который разбился на моторной лодке в 1990 году, когда девочке было всего четыре года. «Это был решающий момент, — вспоминает она. — В четыре года что-то внезапно рухнуло. Его смерть, его боль, его отсутствие погрузили меня в постоянную тревогу».
Постоянное внимание прессы, по её словам, тоже наложило отпечаток: она не позволяла себе ни единой оплошности, поскольку ощущала на себе взгляд внешнего мира. «Намного удобнее свести другого к образу, к символу, чем позволить ему существовать в его уникальности, — рассуждает Касираги. — Когда на тебя проецируют столько всего, ты перестаёшь быть человеком и превращаешься в объект фантазий или зависти».
Писательница также сравнила своё положение с положением братьев, Андреа и Пьера Касираги, и пришла к выводу, что «внимание СМИ ко мне всегда было намного сильнее, чем к моим братьям». Она связывает это с более высокими социальными требованиями к женщинам: «От девушек всегда ожидают большего. Их личная жизнь, решения, внешность изучаются гораздо пристальнее».