В своей колонке в Diari ARA, опубликованной 28 сентября 2026 года, каталонская писательница Сильвия Солер (Sílvia Soler) размышляет о двух типах читателей: тех, кто остаётся верен бумажным книгам, и тех, кто поддался соблазну цифровых технологий. Поводом для эссе послужил услышанный ею в конце лета разговор, в котором собеседник хвалил удобство электронной книги для пляжа — она лёгкая, не намокает и не портится. «Я возмутилась, слегка театрально, — пишет Солер. — Нет ничего прекраснее, чем потрёпанный роман, прочитанный у моря, со страницами, волнистыми от влаги, а когда ставишь его на полку — с пола сыплются песчинки».

Внутри лагеря любителей бумажных книг писательница выделяет ещё две категории: те, кто относится к книге как к священному предмету и не загибает страницы, и те, кто обращается с ней «с любовью, но без пиетета». Солер признаётся, что особенно дорожит книгами, унаследованными от матери, — с подчёркнутыми абзацами и пометками на полях. «Книга растёт и обретает новое измерение», — поясняет она.

В качестве примера она приводит недавнее чтение романа Оноре де Бальзака «Покинутая женщина» в новом издании коллекции Petits Plaers издательства Viena. С карандашом в руке она сразу подчеркнула фразу: «В 1822 году, в первые дни весны, парижские врачи отправили в Нижнюю Нормандию юношу, страдавшего тогда воспалительной болезнью, вызванной каким-то излишеством в учёбе, а может быть, и в жизни». Затем её внимание привлекла другая строка: «За исключением некоторых деталей, все маленькие города похожи». Подчёркивая её, Солер вспомнила знаменитое начало «Анны Карениной» Льва Толстого: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Писательница проверила и подтвердила: Бальзак написал свою фразу раньше, чем Толстой опубликовал «Анну Каренину».

По ходу чтения Солер подчеркнула ещё одну фразу: «Мы бываем безжалостны только к пошлым вещам, чувствам и приключениям. Когда мы привлекаем взгляды, мы кажемся великими». После этого, признаётся она, пришлось отложить карандаш — подчёркивать всё подряд не имело смысла. К карандашу она вернулась лишь ближе к финалу, когда героиня в письме к своему возлюбленному пишет: «Заставь меня страдать, но не обманывай меня».