26 сентября 2026 года. Война в Иране, начавшаяся в конце февраля 2026 года, и последующая политика администрации Дональда Трампа привели к масштабному кризису в Африке — рост цен на топливо вызвал цепную реакцию, результатом которой стало массовое переселение африканских фермеров в города и усиление миграционных потоков в сторону Европы.

Как пишет Diari ARA, до декабря 2025 года африканские страны, большинство из которых являются импортёрами бензина и дизеля, находились в относительно выигрышной ситуации: цены на нефть держались на низком уровне, а на глобальных рынках наблюдалось превышение предложения над спросом. Однако 24 февраля 2026 года США начали военную интервенцию в Иран — по заявлению Вашингтона, «короткую операцию по смене режима». Вместе с продолжающимся конфликтом в Украине это привело к блокировке поставок нефтепродуктов на Ближнем Востоке.

Дизельное топливо резко подорожало: оно критически важно для транспорта, сельского хозяйства и генерации энергии, и его цена стала барометром роста стоимости жизни в Африке. По данным Bloomberg, которые приводит издание, падение экспорта дизеля связано с ближневосточным конфликтом в гораздо большей степени, чем с украинским.

Россия дополнительно ограничила экспорт дизеля до конца октября, сильнее всего затронув своих основных покупателей в Африке — Тунис, Буркина-Фасо и Сенегал. В самих США начала набирать обороты идея запретить экспорт дизеля в рамках доктрины «America First» — такое решение, по словам автора статьи Жауме Портелья, «оставило бы в беде миллионы африканцев и мгновенно породило бы бесчисленные истории миграции по всему континенту».

Цепочка кризиса выглядит следующим образом: инфляция распространяется из портов и столиц в сельскую местность, где дорожают удобрения и транспорт. Производители какао в Гане, хлопка в Буркина-Фасо, чая в Кении и арахиса в Сенегале вынуждены сокращать использование удобрений, что приводит к падению урожайности. Многие земледельцы попросту бросают свои участки. Так усиливается «тихий исход» из африканской деревни — процесс, идущий уже три десятилетия. Производители продовольствия превращаются в городских потребителей, всё сильнее зависящих от импорта риса из Индии и Южной Азии (где урожаи также страдают от энергетического кризиса) и пшеницы из России и Украины.

Последствия этого «эффекта бабочки», как называет его автор, становятся зримыми, когда мигранты достигают испанских анклавов Сеуты и Мелильи, а также Канарских островов.