В барселонском Театре Льюре (Teatre Lliure) идёт новая постановка «Трёхгрошовой оперы» Брехта — спектакль, поставленный режиссёркой Мартой Пасос (Marta Pazos), привлекает внимание критиков и зрителей своей глубокой символической трактовкой. Об этом 21 сентября 2026 года пишет La Vanguardia в авторской колонке философа и профессора Жузепа Марии Руиса Симона.

«Трёхгрошовая опера» (Die Dreigroschenoper), созданная Бертом Брехтом, Элизабет Хауптман и Куртом Вайлем, была впервые поставлена в Берлине в 1928 году и мгновенно стала хитом — её песни напевала вся улица, а банкиры и крупные дельцы, по свидетельству графа Хесслера, шли в театр и от души смеялись. Как отмечает в своей колонке Руис Симон, уже тогда произведение высмеивало капиталистическую мораль, показывая гангстеров как респектабельных бизнесменов, а бизнесменов — как гангстеров.

Особое внимание в статье уделяется анализу философа Ханны Арендт, которая в «Истоках тоталитаризма» писала, что «Трёхгрошовая опера» не смутила деловую элиту, а напротив — вызвала у неё восторг, поскольку зрители увидели в ней подтверждение своей двойной морали. По мнению Арендт, брехтовские приёмы «очуждения», призванные предотвратить эмпатическое отождествление зрителя с персонажами, парадоксальным образом провалились: публика лишь сбросила маску лицемерия и цинично приняла поведение преступного мира. Арендт считала, что такие произведения интеллектуальной элиты невольно способствовали приходу нацизма.

Новая постановка Марты Пасос, как отмечает автор колонки, учитывает этот исторический опыт. Режиссёрка использует мощные визуальные символы: нищие, эксплуатируемые Пичемом, превращены в стаю голубей; на сцене доминирует унифицирующий серый цвет; появляется чревовещательная кукла — олицетворение предпринимателя, наживающегося на нищете. Детали костюмов и пластики, по словам Руиса Симона, предвосхищают будущую метаморфозу персонажей в членов дисциплинированной массы, марширующей «гусиным шагом». При этом эти же приёмы создают мощный эффект дистанцирования, не позволяя зрителю воспринимать спектакль так, как это описывала Арендт, — что, по мнению автора, представляет собой «интеллектуальное решение» проблемы постановки этой пьесы в эпоху, напоминающую ремейк Веймарской республики.