В колонке, опубликованной в La Vanguardia 18 сентября 2026 года, журналистка и писательница Маргарита Пуч (Margarita Puig) проводит параллель между играми своего детства в 1980-х и тем, во что сегодня играют дети на школьных переменах. Текст выходит под заголовком «Jugábamos a matar» («Мы играли в убийство»).
Автор вспоминает, как в школе, где воспитывали монахини, дети выбегали на двадцать минут перемены «как из-под диктатуры» — без плана, без гаджетов, с минимумом надзора. Игра в «балон присонеро» (аналог вышибал) в её описании каждую четверть ломала в среднем три руки. Любая палка становилась мечом, лошадью, скипетром или ружьём, а верёвка обозначала «международные границы надёжнее, чем в Сеуте». Дети торговали вкладышами, проигрывали коллекции одним ударом ладони и впервые познавали, что значит разориться.
Пуч перечисляет игры, которые сегодня, по её словам, при одном упоминании вызвали бы вызов нескольких министерств: «полицейские и воры», «индейцы и ковбои», «мавры и христиане», а также «чурро, медиа манга, манготеро» — игра, где девочки выстраивались «человечным козлом» у стены, а другие запрыгивали сверху, рискуя оставить зубы на заборе. На жалобы был один ответ: «No seas repipi» («Не будь недотрогой») — что Пуч называет «чистой профилактической медициной».
Сегодня, пишет автор, на школьных дворах, где ещё не запретили футбол (кто-то, замечает она, решил, что он разжигает неравенство, и заодно избавил школьные медпункты от нескольких визитов), разворачивается другая лига — рождённая в соцсетях. Танцы из TikTok, эмоуты из Fortnite и челленджи полностью изменили пейзаж. Пуч не берётся судить, что лучше, но отмечает ключевое преимущество своего поколения: отсутствие туториалов, которые уравнивают даже тех, кто никогда не носил форму. «Если ты хотел играть, — заключает она, — приходилось самому выдумывать правила, обсуждать их, мухлевать, отрицать их и в итоге — продолжать играть».