Китай в среду, 9 сентября 2026 года, отмечает 50-ю годовщину смерти Мао Цзэдуна — основателя КНР, ушедшего из жизни 9 сентября 1976 года. Памятные мероприятия, однако, будут гораздо скромнее, чем торжества по случаю 130-летия со дня рождения Мао в 2023 году, отмечает корреспондент La Vanguardia в Бангкоке Жорди Жоан Баньос. Причина, по мнению аналитиков, — нежелание Коммунистической партии Китая (КПК) подвергать ревизии 27 лет его правления.

«Мао неотделим от системной легитимности Коммунистической партии Китая, — поясняет синолог Ксулио Риос. — Чрезмерное его оспаривание означало бы оспаривание основополагающего нарратива». В официальной риторике фигура Мао остаётся неприкосновенной: в прошлом месяце художник Гао Чжэнь был приговорён к трём годам тюрьмы за оскорбительные скульптуры бывшего главы государства.

Нынешний лидер КНР Си Цзиньпин цитирует Мао крайне избирательно и не возводит ему памятников — не в последнюю очередь потому, что его собственный отец был репрессирован в 1960-е годы, а сам Си в юности был отправлен «учиться у крестьянства». Тем не менее некоторые элементы маоизма, в частности принцип самодостаточности, были адаптированы Си в форме цифрового суверенитета.

После смерти Мао его революция не была свёрнута. Земля по-прежнему остаётся государственной (в городах) и общинной (в деревнях), что, как отмечается в статье, удешевило и ускорило превращение Китая в гиперсвязанное государство с сетью высокоскоростных железных дорог протяжённостью свыше 50 000 км. Необратимыми стали равноправие женщин и упадок религиозных практик, а жёсткий контроль над СМИ сохраняется.

При Си Цзиньпине сузились рамки допустимой критики. За последние четыре года вышли несколько сериалов и фильмов о жизни Мао, но они сосредоточены на его молодости и партизанских годах, не затрагивая период после провозглашения КНР в 1949 году. Катастрофические ошибки «Большого скачка» и «Культурной революции» остаются без публичного обсуждения. Парадоксально, но наибольшую привязанность к Мао демонстрируют поколения, пережившие эти потрясения, тогда как молодёжи показывают в основном революционный идеализм молодого Мао.

Монополия КПК на власть — ещё одна маоистская предпосылка, сохраняющаяся по сей день, наряду с принципом «партия контролирует ружьё». В повседневной жизни самым заметным наследием Мао остаётся упрощённая китайская письменность, способствовавшая ликвидации неграмотности, и его портрет на купюрах юаня.

Никто не оспаривает роль Мао как основателя-мифа, возглавившего Великий поход, партизанскую войну против японских захватчиков и победившего в гражданской войне. Его последней крупной заслугой стало сближение с США при Никсоне и Киссинджере — «тигр без зубов» позволил «бумажному тигру империализма» расслабиться. Некоторые «красные линии» Мао действуют до сих пор: недопустимость объединённой Кореи с американцами у границ Китая, неприятие японской оккупации и «незавершённая задача» по Тайваню. Как иронично замечает автор, Новый шёлковый путь заменил Великий поход, и теперь Китай экспортирует не маоизм, а электромобили последнего поколения.