Колумнист La Vanguardia Рамон Ровира (Ramon Rovira) в статье, опубликованной 6 сентября 2026 года, анализирует нарастающую стратегическую уязвимость Европейского союза на фоне активизации гибридной войны со стороны России и снижения военной вовлечённости США.
Автор отмечает, что Европа, несмотря на высокий уровень прав и свобод, привлекающий мигрантов со всего мира, теряет политическую привлекательность: вслед за выходом Великобритании из ЕС Исландия отказалась даже обсуждать возможное членство. При этом все кандидаты на вступление — потенциальные реципиенты субсидий из бюджета сообщества.
Главная угроза, по мнению Ровиры, исходит от России, которая «через гибридную войну — кибератаки и откровенные территориальные вторжения — всё очевиднее стремится расколоть Альянс». Спровоцированная оккупацией Украины ситуация уже вынудила соседние страны укреплять границы, однако «робкий ответ в виде экономических санкций не причиняет ни малейшего беспокойства автократу в Кремле, который видит окно возможностей».
Особую тревогу вызывает состояние НАТО. Как пишет Ровира, США страдают от «устойчивой анемии арсеналов», поскольку промышленность не успевает восполнять боеприпасы, расходуемые в «безрассудных войнах Трампа». Европа же десятилетиями сокращала военные расходы, полагаясь на американские базы. «Прогрессирующее сокращение контингентов и неприязнь президента Трампа ко всему европейскому изменили параметры, и нет никаких гарантий, что Дядя Сэм протянет руку помощи в случае потенциальной российской агрессии», — подчёркивается в статье.
Не менее важен вопрос внутренней солидарности НАТО. Договор предусматривает коллективный ответ на нападение на любого члена — сценарий, впервые со времён холодной войны ставший реалистичным. Однако европейское общество, привыкшее к десятилетиям мира и процветания под защитой США, может оказаться не готовым жертвовать благополучием ради помощи гипотетическому союзнику. «С другой стороны, ответ российской машины недвусмыслен: её солдаты — добровольцы или принуждённые — идут на фронт, следуя максиме Сталина, согласно которой трагедия одной смерти превращается в статистику, когда гибнут миллионы», — заключает Ровира.