Писатель и колумнист Pol Guasch опубликовал 4 сентября 2026 года в Diari ARA колонку, посвящённую новому фильму режиссёра Родриго Сорогоена (Rodrigo Sorogoyen) «El ser querido» с Хавьером Бардемом (Javier Bardem) и Вики Луэнго (Vicky Luengo) в главных ролях. В центре сюжета — известный и неоднозначный кинорежиссёр, который звонит своей дочери-актрисе, чья карьера застопорилась и которая зарабатывает на жизнь официанткой, и предлагает ей роль в новом фильме, который хочет снимать в Сахаре. Между ними давно нет контакта.
Гуаш отмечает, что Сорогоен, по собственному признанию, испытал «холодок по спине», когда в прошлом году вышел фильм «Valor sentimental» («Sentimental Value») норвежского режиссёра Йоакима Триера (Joachim Trier), удостоенный Гран-при жюри Каннского кинофестиваля. В нём также рассказывается о знаменитом режиссёре Густаве Борге (Стеллан Скарсгард), который предлагает роль своей estranged дочери Норе.
Однако главная мысль колонки — не сравнение двух картин, а их общий финал: оба режиссёра «искупают» отсутствующего отца. В развязке обеих лент появляются раскаявшиеся, сентиментальные и растроганные отцы, которые видят, как их дочери блестяще играют, и воспринимают совместный проект как второй шанс, подаренный жизнью. «Оба отца спасены», — пишет Гуаш.
Выходя из кинотеатра, автор задался вопросом: что было бы, если бы вместо отцов в центре сюжета оказались матери? Он ссылается на книгу Бегоньи Гомес Урсаис (Begoña Gómez Urzaiz) «Las abandonadoras», где доказывается, что отсутствующий отец, видящий детей пару раз в год и более-менее регулярно платящий алименты, может считаться хорошим родителем, тогда как мать, поступающая так же, воспринимается почти как преступница. Для Марии Монтессори, Джони Митчелл, Ингрид Бергман и многих других реальных женщин нет искупления — в отличие от вымышленных отцов.
Гуаш приходит к выводу, что в последние годы в культуре происходит замена отцовской авторитетности на отцовскую уязвимость: если кафкианский, авторитарный, отстранённый отец-кормилец в финале проявляет хоть каплю чувствительности, этого уже достаточно. «Теперь нам нравится видеть раскаявшихся отцов, — пишет колумнист. — И отцов, которые разделяют эмоциональную подлинность: не нужно материально исправлять причинённое зло — достаточно показать, что они чувствуют». По его мнению, оба фильма, при всей формальной смелости Сорогоена, предлагают социологически консервативный вывод: семья как институт восстанавливается через искупление отца, а не через отказ от его центральной роли.