Корреспондент La Vanguardia в Бангкоке Жорди Жуан Баньос пишет, что Гуанчжоу (Cantón, Кантон) — южнокитайская метрополия с двухтысячелетней торговой историей — оказалась в непростом положении между стремительно развивающимся Шэньчжэнем и теряющим позиции Гонконгом. Несмотря на третий по высоте небоскрёб Китая (CTF Guangzhou), вторую по высоте телекоммуникационную башню в мире и шестой по величине порт планеты, город не превратился в туристическую «открытку» наподобие Шанхая, Пекина или Гонконга, пишет автор.

Гуанчжоу остаётся логистическим, культурным и административным центром провинции Гуандун, а также принимает Кантонскую ярмарку — крупнейшую в Китае и одну из крупнейших в мире. Дважды в год импортёры со всей Азии и Африки съезжаются в «пещеру Али-Бабы» — выставочные павильоны города. Один из постоянных участников, неназванный руководитель мультинациональной компании из Барселоны, заметил: «Кантонцы — это каталонцы Китая». Другой ветеран ярмарки, американец Грег, владеющий мебельными фабриками в Таиланде, отметил, что за 35 лет исчезла практика «подношений» чиновникам.

В материале отмечается, что более 80% китайских иммигрантов в Испании происходят из уезда Цинтянь (Qingtian) под Вэньчжоу (Wenzhou), куда этим летом ездила делегация из Барселоны. Однако предпринимательская жилка особенно сильна у выходцев из Гуандуна — кантонцев, хакка, хоккиен и теочеу. Кантонцы основали многие знаменитые чайна-тауны мира — от Сан-Франциско и Ванкувера до лондонского Сохо. Их язык — тот же, что в Гонконге, хотя там используют традиционные иероглифы.

Исторически Гуанчжоу был главными воротами Китая для внешнего мира. В XVII–XVIII веках через «Тринадцать факторий» шла торговля испанского серебра из Акапулько на шёлк, фарфор и чай — знаменитая «Нао де Чина» (Nao de China). Опиумные войны положили конец монополии Кантона, открыв другие порты и положив начало колониальному Гонконгу.

Автор отмечает, что при всей практичности кантонцев город страдает от эстетических проблем: исторический центр разрушен сносами и эстакадами. Исключение — остров Шамянь (Shamian), бывшая европейская концессия, которую власти восстановили, и теперь там снимают инстаграм-фото за дорогим капучино, оставляя дим-самы для более аутентичных мест. «Дим-сам» в переводе с кантонского означает «касается сердца», иронизирует журналист, — то есть желудка.