Вопреки первоначальным ожиданиям, война, которую администрация Дональда Трампа начала против Ирана в феврале 2026 года, обернулась стратегическим усилением Китая. К такому выводу приходит Михаэль Мейдан (Michal Meidan), директор программы по изучению китайской энергетики Оксфордского института энергетических исследований, в своей авторской колонке для Diari ARA, опубликованной 28 августа 2026 года.

Когда начался конфликт, Китай — крупнейший в мире импортёр сырой нефти — выглядел крайне уязвимым. Страна зависит от импорта более чем на 70% своего потребления нефти, причём около половины топлива поступает с Ближнего Востока. Блокада Ормузского пролива, последовавшая через несколько месяцев после вмешательства США в Венесуэлу, казалось, воплотила в жизнь один из главных стратегических страхов Пекина: парализующий нефтяной шок, неподконтрольный китайскому правительству.

Однако, как отмечает Мейдан, война стала для Китая «откровением». Страна не только выдержала один из самых серьёзных перебоев с поставками нефти в современной истории, но и сумела извлечь из него выгоду. Многолетняя подготовка — диверсификация источников сырья, накопление крупнейших в мире стратегических запасов нефти (по оценкам, сравнимых с резервами США и Японии вместе взятых), агрессивный переход на электромобили и опора на собственные источники энергии (уголь, атом, гидроэнергетика, ветер и солнце) — позволила Китаю пройти через кризис без серьёзных экономических потрясений.

В то время как другие азиатские правительства были вынуждены вводить жёсткие меры — нормирование топлива, повышение цен и сокращение госуслуг, — китайская экономика не пострадала материально. Сократив закупки на мировом рынке, Пекин даже снизил давление на цены, что, по иронии судьбы, смягчило внутриполитические последствия для самого Трампа.

«Способность Китая пережить нефтяной кризис, вызванный войной в Иране, стала сюрпризом для многих. Но так не должно быть: это именно то, к чему китайское правительство готовилось годами», — пишет Мейдан.

По его словам, кризис в Ормузском проливе показал, что Китай превращается в энергетическую державу нового типа — импортёра нефти, способного влиять на мировые цены на сырую нефть и выдерживать внешние перебои. Пекин последовательно реализует стратегию, заложенную ещё в 2021 году, когда китайские лидеры провозгласили курс на превращение страны в «энергетическую державу». Последний энергетический план Китая, принятый в 2026 году, предусматривает дальнейшее развитие возобновляемых источников, атомной и гидроэнергетики при сохранении угля в качестве ключевого элемента системы.

«Зависимость Китая от импортной нефти остаётся значительной, но его энергетическая позиция в международной геополитике смещается от контроля над нефтяными потоками к контролю над промышленными системами электроснабжения. В этом переходе у Китая есть явное преимущество, которое укрепляет его промышленную и стратегическую конкуренцию с Соединёнными Штатами», — заключает эксперт.