Европу этим летом настигла череда экстремальных климатических явлений, усугубивших и без того непростую политическую и социально-экономическую ситуацию на континенте. Как сообщает La Vanguardia 23 августа 2026 года, пожары, засуха, рекордная жара и последовавшие за ней ливни нанесли серьёзный урон экологии, экономике и здоровью населения, добавив новое измерение к кризисам — от российских угроз до миграционной нестабильности и демографического старения.

«Это лето вскрыло более масштабный международный кризис, и самое тревожное — что его не умеют анализировать, а реальность пытаются замолчать», — заявил в интервью изданию Бернар Бади (Bernard Badie), заслуженный профессор международных отношений парижского Sciences Po. По его словам, климатический кризис и пандемии стали «первым глобальным вызовом, с которым единообразно столкнулось всё человечество». «Разрыв с классической концепцией международных отношений, основанной на конкуренции национальных интересов, абсолютен, — подчеркнул Бади. — Нужно срочно заменить raison d'État на разум планеты и создать настоящую глобальную управленческую систему. А скептиков климата, от Трампа до европейских ультраправых, следует заставить замолчать».

Одной из «нулевых зон» нынешнего «адского лета» стал район к западу от Бордо, где огонь уничтожил 42 тыс. гектаров леса и сжёг 240 домов. Мэр курортного городка Леж-Кап-Ферре (Lège Cap-Ferret) консерватор Филипп де Гонвиль (Philippe de Gonneville) признался, что «чрезвычайно обеспокоен» будущим и считает необходимым «переосмыслить подход к лесу»: по его мнению, экологические ограничения мешают проводить жизненно важные противопожарные работы. «Доведённый до крайности экологизм идёт против защиты фауны и флоры, — заявил мэр. — Заповедник, который я возглавляю, выгорел дотла, потому что в нём запретили расчистку подлеска — нужно было охранять ящериц, черепах, насекомых. Теперь они все сгорели».

Севернее, на границе Бельгии и Германии, ещё один гигантский пожар неделю полыхает в традиционно влажном регионе Айфель. «За весь XX век у нас было два пожара, а за последние годы — уже три: в 2011, 2023 и 2026-м. Да, я встревожена», — сказала бургомистр Моншау (Monschau, земля Северный Рейн-Вестфалия) Кармен Кремер (Carmen Krämer), независимый политик, избранная при поддержке «Зелёных». По её словам, городок с 12 тыс. жителей уже пять лет летом закупает воду в соседних посёлках из-за пересыхания водохранилища. Из-за пожара пришлось отменить популярный музыкальный фестиваль, что ударило по местному бизнесу.

Европа пережила и другие аномалии: гидросамолёты забирали воду из Сены для тушения пожара в историческом лесу Фонтенбло, Рейн и Дунай обмелели до рекордно низкого уровня, почти непригодного для судоходства. Лесные пожары бушевали в Уэльсе, на хорватском побережье и на границе Бельгии с Германией.

Потери от жары исчисляются десятками тысяч смертей среди уязвимых групп населения. Сильно пострадали сельское хозяйство и туризм, ряд атомных реакторов пришлось останавливать. Негативную динамику, по мнению экспертов, нельзя считать временной: речь идёт о системном ухудшении.

Однако из тяжёлого опыта извлекаются и позитивные уроки: Евросоюз продемонстрировал солидарность, делясь пожарными и авиацией для тушения. Особое впечатление во Франции произвёл приезд 70 украинских пожарных с десятком современных машин — несмотря на продолжающуюся войну.

Эрван Ле Мене (Erwan Le Méné), сооснователь и гендиректор компании EcoTree, специализирующейся на управлении лесами, указал на необходимость диверсификации древесных пород (монокультуры особенно пожароопасны), расширения противопожарных разрывов и введения такого простого требования, как обязательное наличие огнетушителя в каждом автомобиле — это помогло бы не давать мелким возгораниям распространяться.

По мнению политолога Бернара Бади, в среднесрочной перспективе климатический шок может спровоцировать серьёзные социальные волнения в странах, где и без того высок уровень протестных настроений. Как отмечает издание, если участится ограничения воды, эвакуации из-за пожаров и жара в плохо изолированных домах, граждане начнут требовать не просто сохранения уровня жизни (как в эпоху «жёлтых жилетов»), а нечто большее — саму выживаемость.