21 августа 2026 года. Массовый переход мигрантов через границу в Сеуте, который многие СМИ и официальные лица поспешили назвать «гибридной атакой», на самом деле не соответствует критериям гибридного конфликта, и такое определение лишь снижает восприятие серьёзности произошедшего. Об этом в авторской колонке для La Vanguardia пишет Мигель Пеко Йесте (Miguel Peco Yeste), полковник Сухопутных войск Испании в отставке и бывший советник в кабинете Генерального секретаря НАТО (2020–2023).

По словам автора, после недавнего массового проникновения мигрантов в Сеуту в публичном пространстве закрепились выражения «гибридная акция», «гибридная угроза» и «гибридная атака». Однако, подчёркивает Пеко Йесте, использование этого термина «вместо того чтобы внести ясность, вводит в заблуждение и, что важнее, снижает оценку серьёзности того, что могло произойти».

Полковник напоминает, что понятие «гибридная война» получило распространение после 2006 года в связи с действиями «Хезболлы» против Израиля в Ливане — тогда речь шла о сочетании обычных военных средств, регулярной и иррегулярной тактики, террора и криминальной деятельности в рамках одного противостояния. Позднее термин стали применять к государствам, подразумевая скоординированное использование военных и невоенных инструментов: дезинформации, кибератак, экономического давления, дипломатического принуждения, саботажа и политического влияния.

«Концепция окончательно рухнула, когда её начали использовать для описания почти любых враждебных действий, находящихся ниже порога вооружённого конфликта, — пишет Пеко Йесте. — „Гибридный“ относится к комбинации инструментов, тогда как „серая зона“ описывает пространство противостояния между обычным соперничеством и открытой войной. Действие может происходить в серой зоне, используя единственный инструмент, и при этом не иметь ничего гибридного».

В случае с Сеутой, по мнению автора, пока отчётливо прослеживается лишь один инструмент — массовая мобилизация людей к границе и их проникновение на испанскую территорию. Даже если будет доказано, что это было намеренно организовано для оказания давления на Испанию, это позволяет говорить об инструментализации миграции, принуждении или враждебной акции, но не о гибридной атаке. Для этого потребовались бы и другие скоординированные действия: целенаправленная кампания дезинформации, дипломатическое давление, экономическое принуждение, кибератаки, политическая агитация или военные угрозы.

«Точность имеет значение — и очень большое, — предупреждает полковник. — Если любой саботаж, кибератака, кампания дезинформации, миграционное давление или скрытые действия автоматически маркируются как „гибридные“, понятие теряет всякую ценность». Он добавляет, что в публичном языке «гибридный» приобрёл относительно мягкую коннотацию — нечто косвенное, размытое, технологичное, не дотягивающее до полноценной атаки. «То, что могло быть намеренным нарушением территориальной целостности, превращается в одну из тех туманных акций, которые происходят где-то между миром и войной».

Пеко Йесте призывает называть вещи своими именами: если это была операция торговли людьми — называть её так, если акция принуждения — тоже, а если речь идёт о намеренном нарушении испанской границы — признать, что это могло быть настоящей атакой, пусть и без применения оружия. «Используя универсальную отговорку „гибридный“, мы не вносим ясность, а превращаем неопределённость в размытый, бесполезный и контрпродуктивный диагноз», — заключает автор.