Аналитик моды и трендов Сильвия Розес Кастельсагер (Sílvia Rosés Castellsaguer) в авторской колонке на Diari ARA от 18 августа 2026 года разбирает феномен гавайской рубашки — предмета гардероба, который каждое лето пробивает брешь в консервативном стиле мужчин среднего возраста.
Как отмечает автор, в обычной жизни большинство мужчин придерживаются сдержанной палитры: нейтральные тона, предсказуемые комплекты, неброские силуэты. Но лето, отпуск и ощущение выхода из рутины открывают щель, в которую проникает «столь же неожиданная, сколь и показательная» вещь — гавайская рубашка.
Розес развенчивает распространённое заблуждение, будто эта одежда отражает исконную культуру Полинезии. На деле гавайская рубашка родилась в 1930-е годы, когда Гавайи уже давно утратили независимость и находились под властью США. В условиях плантационной экономики на острова хлынули волны мигрантов из Китая и Японии, привёзшие с собой ткани, ремесленные техники и манеру одеваться. В 1935 году японский портной Коитиро Миямото (Koichiro Miyamoto) начал шить первые «Aloha Shirts» из рулонов японской ткани, предназначавшейся для кимоно. Поэтому первые принты изображали бамбук, веера, цветы сакуры, волны и журавлей (цуру) — мотивы японской иконографии. «Гавайская рубашка была не выражением нетронутой культуры, а продуктом колониального общества, в котором американские лекала, японские ткани и азиатские руки сшили новую идентичность», — пишет автор.
После Второй мировой войны, с развитием коммерческой авиации и туризма, рубашка «тропикализировалась»: журавли уступили место гибискусам, сёрферам и укулеле. Решающий удар нанёс Голливуд: Элвис Пресли с фильмом «Голубые Гавайи» (1961) закрепил стереотип райского архипелага, а сериал «Частный детектив Магнум» с Томом Селлеком в роли Томаса Магнума — беззаботной жизни на берегу океана. «Какой мужчина не хотел надеть гавайскую рубашку, если это означало жить, пусть на несколько дней, беззаботной и вечно летней жизнью Томаса Магнума?» — задаётся вопросом Розес.
Автор подчёркивает, что современные гавайские рубашки, продающиеся в мужских отделах любых марок, имеют мало общего с реальной культурой островов. Они рассказывают не историю Гавайев, а стереотипную фантазию о них. Розес проводит параллель с Барселоной: «Мы нормализовали то, что на Рамбле продают мексиканские сомбреро — чтобы не разочаровывать тех, кто не очень твёрдо знает основы географии». По её словам, сувенир давно перестал рассказывать историю места и теперь объясняет лишь стереотипный, легко потребляемый образ, который мы сами себе придумали.