15 августа 2026 года, 06:00. Современные писательницы по всему миру всё чаще помещают в центр своих романов мужских персонажей — откровенно токсичных, агрессивных, склонных к саморазрушению. Как пишет культурное приложение CultuRa|S газеты La Vanguardia, этот тренд нельзя назвать мимолётной модой: это осознанная политическая и эстетическая позиция, своего рода литературная «реваншистская» волна.
Бельгийская писательница Гая Схётерс (Gaea Schoeters) в романе «Трофей» (El trofeo / El trofeu) создала образ охотника на чёрных носорогов в Африке — миллионера-колониалиста Хантера Уайта, чьё имя говорит само за себя. По словам Схётерс, ей было важно понять, «что движет привилегированным белым мужчиной, который считает, что ему позволено всё». Она признаётся, что её fascinuje насилие как преимущественно мужской феномен: «Почти все преступления, связанные с насилием, совершаются мужчинами. Связь между насилием и маскулинностью — одна из вещей, которые fasciniruyut меня больше всего».
Македонская прозаик Румэна Бужаровска (Rumena Bužarovska) в своём дебютном романе «Тони» продолжает сатирически изображать самоуничтожающую, перформативную и жертвенную маскулинность. Главный герой — бывший рок-музыкант средних лет, неспособный смириться с утратой физической привлекательности и устареванием собственных взглядов. Бужаровска не скрывает свою цель: «Все женщины могут писать о мужском опыте по одной простой причине — мы выросли на мужских фильмах, мужских романах, мужских историях. Женщины знают и понимают мужчин, тогда как мужчины по-прежнему считают женщин загадкой».
Колумбийская писательница Андреа Мехия (Andrea Mejía) в романе «Жажда уходит с рекой» (La sed se va con el río) исследует тему алкогольной зависимости среди мужчин в контексте традиционной индейской медицины. «Это культурный подтекст, где врачевание традиционно контролируется мужчинами, хотя логичнее было бы, чтобы им занимались женщины», — поясняет автор.
Особый пласт — неовестерн, который активно переосмысляют латиноамериканские и испанские писательницы. Астурийская автор Каролина Сармьенто (Carolina Sarmiento) в романе «Границы» (Las fronteras) создала дистопию, где планета разделена на две зоны, а мужчины-рейнджеры охраняют рубежи от браконьеров. «Я выросла на вестернах и романах, написанных и населённых мужчинами, — объясняет Сармьенто. — Моей любимой игрушкой был форт Playmobil. Поэтому я даже не задумывалась, должен ли главный герой быть мужчиной — это было очевидно».
Бразильянка Ана Паула Майя (Ana Paula Maia) показывает мужчин в пространствах физического и психического истощения — на бойнях, стройках, в тюрьмах. Аргентинка Мариана Травасио (Mariana Travacio) работает в жанре «криольо-вестерна», разрушая миф об американском фронтире. Сельва Альмада (Selva Almada) в своей «Трилогии о мужчинах» описывает маскулинность как закрытый код молчаливых сговоров и союзов, а рыбалку — как «пространство virilного посвящения, куда доступ женщинам запрещён».
Впрочем, не все писательницы выбирают крайности. Бибиана Кольядо (Bibiana Collado) в романе «Марселино» (Marcelino) создала образ старика, который в испанском послевоенном контексте проявляет терпимость, нежность и честность — то, что критики называют «архетипом доброго человека». Инма Пелегрин (Inma Pelegrín) в романе «Фоска» (Fosca) пишет о чувствительном мальчике в испанской деревне 1960-х годов.
Как отмечает Кольядо, появление в женской литературе персонажей, воплощающих насилие и травму, — не желание демонизировать мужчин, а «необходимость включить в культурные продукты те реальности, которые нас формируют и которые часто остаются невидимыми. Литература исходит из жизни, а жизнь, к сожалению, отмечена насилием, совершаемым мужчинами».