Жительница Каталонии Соледад (66 лет) спустя четыре десятилетия после того, как её имя попало на обложку легендарного испанского еженедельника криминальной хроники El Caso, вновь оказалась в центре внимания — на этот раз в репортаже газеты El Mundo, опубликованном 13 августа 2026 года. В марте 1985 года издание вышло с заголовком «Запирали своих детей в клетках», сопроводив его фотографией, на которой маленький Хайме (ныне 47 лет) выбирается из кроличьей клетки на руках пожарного, а заплаканная мать тщетно тянется к нему, удерживаемая муниципальным полицейским. Этот снимок, сделанный 27 февраля 1985 года в городе Балаге (Льейда), положил начало долгой драме: троих детей — Хайме (тогда 6 лет), Анхелес (4 года) и Хуану (1 год) — немедленно изъяли у родителей и поместили в центр для несовершеннолетних.

Сама Соледад категорически отрицает версию событий, изложенную в El Caso. «Боже мой, это ложь! — заявляет она. — Мы были в огороде, дети играли в клетке, притворялись кроликами. Как я могла запереть детей в кроличьей клетке?» По её словам, в тот день муж Хуан (которому тогда было 67 лет, он был на 42 года старше жены) чинил сетку кроличьей клетки, Хайме помогал ему изнутри, а когда вошли полицейские, муж испугался и посадил младших дочерей внутрь, чтобы защитить их. Саму Соледад в детстве, как она рассказывает, изымали из семьи по той же причине — родители-алкоголики оставляли шестерых детей без присмотра, и её отправили в интернат в Альмерии, где она жила до 21 года.

После изъятия детей трое малышей оказались в приюте Madre Esperanza в Альпикате (Льейда), а затем — в приёмных семьях барселонской организации «Посланники мира». Когда подошёл срок, детям предложили выбор: вернуться к матери или остаться с приёмными семьями. Хайме, которому тогда было около 14 лет, выбрал возвращение к Соледад и её новому партнёру Фраско. Две дочери предпочли не возвращаться и, по словам матери, до сих пор не поддерживают с ней контакт. «Они не хотят меня знать. Я их не беспокою», — говорит Соледад.

Сам Хайме, который сейчас отбывает срок в тюрьме Мас-д’Энрик (Таррагона) за наркотрафик и другие преступления, уверен, что именно вмешательство властей в 1985 году толкнуло его на кривую дорожку. «Из-за того, что случилось 40 лет назад, я пошёл по плохому пути и сейчас сижу в тюрьме», — передаёт его слова El Mundo. По рассказу Хайме, после возвращения к матери жизнь с отчимом стала невыносимой: «Побои, работа день и ночь на свинофермах… Я начал убегать из дома, социальные службы поместили меня в центр в Гаррафе (Ситжес), где меня привязывали к кровати и запирали в комнате изоляции». С 14–15 лет он сбегал из центра, ночевал на улице, затем начал воровать мопеды, угонять машины, заниматься грабежами, а потом и наркотрафиком. Впервые за решётку Хайме попал в 17 лет — в предварительное заключение за вооружённое ограбление.

Соледад, в свою очередь, утверждает, что в тот период дети были сыты, одеты и ходили в школу к монахиням. Она опровергает многочисленные подробности статьи 1985 года — об ожогах на подошвах девочки, о проданной мебели, о пожаре, якобы устроенном детьми. «Всё это выдумки», — настаивает она. После изъятия детей Соледад пережила тяжёлую депрессию и обращалась к психологу, но, по её словам, «травма не проходит». Её муж Хуан вскоре умер от сердечного приступа, спровоцированного, как считает вдова, употреблением алкоголя вопреки запрету врача. Второй партнёр, Фраско, с которым у неё родились ещё двое сыновей, по словам Соледад, был жестоким человеком, и в итоге его выдворила из дома Гражданская гвардия. Ныне пенсионерка живёт одна в небольшом прибрежном городе в провинции Таррагона, получая 950 евро пенсии по вдовству, и не хочет, чтобы соседи знали о её прошлом.