Барселона, 3 августа 2026 года. Политолог и директор Ассоциации сексуальных и репродуктивных прав Сильвия Альдаверт (Sílvia Aldavert) опубликовала в Diari ARA колонку, в которой называет право на аборт «сторожевым правом» — одним из самых надёжных индикаторов состояния демократии. По её мнению, сегодня в Испании это право подвергается новой, более тонкой атаке: вместо прямой отмены закона консервативные силы меняют общественный дискурс.

Автор напоминает, что прямая контратака на аборты (как попытка реформы Гальярдона в 2013 году) провалилась из-за массовой феминистской мобилизации. Однако, пишет Альдаверт, наступление не прекратилось — оно сменило форму. Теперь дебаты смещаются в сторону понятий «рождаемость», «семья», «материнство», «культура жизни» и «демографический кризис». «Создаётся впечатление, что мы сменили тему, но спор остаётся тем же: кто управляет воспроизводством», — отмечает она.

В колонке приводится целый ряд региональных инициатив, которые, по мнению автора, складываются в единую архитектуру: категория «зачатый, но не рождённый» (concebido no nacido), продвигаемая Исабель Диас Аюсо и Альберто Нуньесом Фейхоо; закон о семьях в рамках соглашения PP и Vox в Андалусии; «офисы материнства» в Аликанте и Севилье; обязательное прослушивание сердцебиения плода в Кастилии-и-Леоне; а также риторика о «национальном приоритете» и теории «великого замещения».

Альдаверт называет этот процесс сдвигом «окна Овертона» в сфере репродукции: права не отменяются за один день, но то, что раньше казалось немыслимым, постепенно становится социально приемлемым. На фоне глубокого кризиса воспроизводства (прекарность, жилищный кризис, старение населения) феминистское движение предлагает путь «репродуктивной справедливости» — расширение прав и материальных условий для свободного выбора, тогда как авторитарные проекты, по словам автора, задаются вопросом не о правах личности, а о том, какое воспроизводство нужно государству.

«Право на аборт остаётся в центре конфликта не потому, что это единственное оспариваемое право, а потому, что именно здесь решается, будет ли воспроизводство служить автономии личности или интересам государства», — заключает Альдаверт, сравнивая это право со сторожевым псом, который первым улавливает угрозу демократии.