Повстанческая группировка M23, поддерживаемая Руандой, создала на востоке Демократической Республики Конго параллельное государство с собственной администрацией, судами, полицией и финансовой системой, а её экономической основой стал систематический вывоз колтана и других минеральных богатств региона. Об этом пишет корреспондент La Vanguardia в Африке к югу от Сахары Ксавьер Альдекоа в материале, опубликованном 3 августа 2026 года.

Всё началось в январе 2025 года, когда M23 вторглась в город Гома на востоке страны. Конголезские солдаты в панике бежали, бросая на улицах каски и форму, которые стали символом смены эпохи. Как предсказывал местный торговец Фистон Бени, «эти не уйдут — у M23 лучше оружие». С тех пор группировка удвоила контроль над территорией, сопоставимой по площади с половиной Каталонии, и выстроила полноценную структуру власти: назначила губернаторов, мэров, собственных судей и полицейских, организовала пограничные и таможенные посты, снабжение электричеством и водой, вывоз мусора и альтернативную финансовую систему для обхода санкций.

По словам исследователя Йельского университета Форда из аналитического центра Critical Threats, «комплексный проект государственного строительства M23 представляет собой значительное изменение по сравнению с прежними инсургенциями, поддерживаемыми Руандой». Эксперты ООН недавно подтвердили существование нового де-факто государства, построенного в атмосфере террора — с суммарными казнями, произвольными арестами и цензурой.

Однако столь мощное присутствие объясняется не заявленными целями M23 — защитой конголезских тутси или нейтрализацией группировки, основанной участниками геноцида 1994 года, — а деньгами. За пять лет с момента возрождения движения оно силой захватило ключевые точки добычи минералов. Речь идёт прежде всего о колтане, незаменимом для производства телефонов, компьютеров и электроники, а также о золоте и алмазах.

Центральное место занимает шахта Рубайя, которую M23 контролирует с апреля 2024 года. На неё приходится, по разным данным, от 15 до 20% мировых запасов колтана. По данным расследования организации Global Witness, группировка контролирует всю цепочку поставок: взимает сборы и дорожные пошлины на маршруте, ведущем через так называемую Большую барьеру в соседнюю Руанду, а оттуда — в порты Момбаса и Дар-эс-Салам. Контрабандный колтан затем продаётся в Китай, Казахстан и Таиланд, а после переработки попадает в продукцию таких компаний, как Windows, Toyota, Amazon, Sony и Nvidia.

Связь M23 с Руандой прямая. По оценкам Global Witness, всего за год из Рубайи добыто 1400 тонн колтана, приносящих группировке около 800 тысяч долларов ежемесячно. С тех пор как повстанцы взяли под контроль шахты региона, экспорт колтана из Руанды вырос в 2,5 раза, а закупки Китая у руандийского партнёра увеличились на 45%. Рубайя — лишь верхушка айсберга: параллельное государство позволяет расширять экспроприацию на кобальт, ключевой для батарей электромобилей, и уран из шахт на юго-востоке страны, вывозимый по подпольным каналам через контролируемую M23 границу.

Автор напоминает, что «проклятие Конго» — не новость: страна веками снабжала мировую экономику тем, что она требовала в данный момент. Сначала рабами для плантаций Нового Света, затем каучуком при безжалостном короле Леопольде II, позже медью и ураном в эпоху мировых войн. После колонизации и убийства Патриса Лумумбы положение ухудшилось при диктатуре Мобуту и в ходе конголезских войн конца 1990-х, породивших хаос, идеальный для разграбления золота и алмазов. Теперь этот хаос вступил в цифровую эру и открывает дорогу энергетическому переходу, жаждущему конголезского кобальта, на который приходится половина мировых запасов.

Завершает картину забвение: в прошлом году на гуманитарный кризис в Конго удалось собрать лишь 27% необходимых средств — самый низкий показатель за десять лет. Десять лет назад международное сообщество выделяло 55 долларов на каждого нуждающегося конгольца, сегодня — менее 33.