Экономический рост Испании оказался в центре политически поляризованного спора: одни видят в нём успех, другие — лишь иллюзию, созданную наплывом иммигрантов и бюджетными расходами. Как пишет La Vanguardia 2 августа 2026 года, при годовом росте ВВП в 2,7% во втором квартале и снижении безработицы дискуссия сместилась к вопросу о том, насколько этот рост «искусственен».

За минувший год в Испании было создано 510 тыс. рабочих мест. Однако, по данным последней «Обследования рабочей силы» (EPA), лишь 122 тыс. из них заняли испанцы, тогда как 388 тыс. достались иностранцам или лицам с двойным гражданством. Эти цифры привёл в соцсетях вице-секретарь по экономике Народной партии (PP) Альберто Надаль, заявив, что «испанская экономика растёт экстенсивно — за счёт иммиграции и госрасходов, а не производительности. Поэтому испанцы не ощущают улучшения благосостояния: реальная чистая зарплата падает, а цены не перестают расти».

Действительно, иммиграция остаётся ключевым драйвером: Европейский центральный банк (ЕЦБ) связывает с ней до 80% роста экономики Испании в 2019–2024 годах. Приток дешёвой и зачастую низкоквалифицированной рабочей силы традиционно давит на среднюю производительность труда, которая в Испании и без того исторически низка — на 7% ниже среднего показателя по ЕС, хотя с 2022 года она растёт чуть быстрее, чем у большинства европейских партнёров.

Тем не менее, как отмечает издание, картина не столь однозначна. В структуре экономики наметились позитивные сдвиги: экспорт нетуристических услуг (консалтинг, финансы, IT) впервые превысил объём туристического экспорта, доля которого за пять лет сократилась с 80 до 47%. Сектора с высокой добавленной стоимостью — финансы, информационные технологии, производство, образование, здравоохранение — концентрируют уже 40% всей занятости, а уровень безработицы в них не превышает 5%.

Меняется и профиль самих иммигрантов. По данным экономиста Мануэля Алехандро Идальго из Университета Пабло де Олавиде в Севилье, доля мигрантов с высшим и средним образованием выросла на 13 процентных пунктов по сравнению с первой волной 2000–2007 годов. Если раньше лишь 9% из них работали в сфере передовых услуг и IT, то теперь — 22%. Одновременно растёт и поляризация: почти 38% заняты в торговле и гостиничном бизнесе.

«Эти изменения смягчают тезис о том, что производительность на душу населения почти не растёт, — поясняет экономист и эксперт по рынку труда Жозеп Оливер. — Крупные сектора рынка труда могут демонстрировать рост доходов: коренные жители получают более квалифицированные места, а новая иммиграция с более низкой оплатой тянет средние показатели вниз». Идальго добавляет, что «половина создаваемых рабочих мест уже приходится на сегменты с высокими зарплатами и крупные компании».

Экономист Шавьер Вивес предупреждает, что закрепление этих тенденций зависит от инвестиций, инфраструктуры и, критически, от качества образования, напоминая о провальных результатах Каталонии в тестах PISA. «Так что ни так уж хорошо, но и не так плохо», — резюмирует автор статьи, заместитель директора La Vanguardia Манель Перес.