25 июля 2026 года. Ритм войны, ставший до ужаса привычным, вновь вернулся в Иран: разбомблённые трассы, обваливающаяся валюта, угрозы президента США Дональда Трампа в соцсетях и запальчивая риторика религиозных лидеров. Однако, как рассказали в беседе с The New York Times и Diari ARA жители страны, в ежедневных телефонных разговорах они говорят не о войне. «Первый вопрос, который мы задаём друг другу: ты поел?» — говорит 38-летний Бенам, безработный музыкант из Тегерана, попросивший не называть его фамилию из страха перед репрессиями.
Уже более года иранцы живут в бесконечном цикле бомбардировок, внутренних репрессий и экономической разрухи. Перемирие, заключённое месяц назад с США, дало краткую передышку от ударов, но не остановило обвал экономики, а его срыв в последние недели вновь вверг страну в полномасштабный конфликт. «Честно говоря, мы дошли до точки, когда думаем только о выживании, — признаётся Бенам. — Я больше не контролирую свою жизнь. Наша судьба — в руках людей, которые не думают об обычных гражданах».
Нынешний виток кризиса стал продолжением двенадцатидневной войны между США, Израилем и Ираном, опустошившей страну в июне 2025 года. Тогда правительство ввело отключение интернета, продлившееся месяцами, что добило и без того рушащуюся экономику. В декабре валютный кризис спровоцировал общенациональные протесты, которые в январе были подавлены с беспрецедентной за десятилетия жестокостью — погибли тысячи человек, а страна оказалась глубоко расколотой. Вскоре после этого Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху объявили войну Ирану, назвав её шансом свергнуть авторитарный режим. Авиаудары разрушили инфраструктуру, убили верховного лидера и тысячи мирных жителей — однако теократический режим устоял и даже вышел из конфликта усиленным.
20-летняя Асаль, продавщица из пригорода Тегерана, участвовала в январских протестах. Сквозь слёзы она рассказывает о задержании и пытках, которым, по её словам, подвергли её и друзей. «Трамп говорил, что хочет нас спасти, но это было неправдой. Мне всё равно, что будет дальше», — говорит она.
Экономический кризис ощущается в каждой семье. Фарзад, веб-дизайнер из Тегерана, вспоминает, как после двенадцатидневной войны знакомая начала продавать домашние соленья и варенье через Instagram, чтобы пополнить мизерную пенсию. Бизнес процветал, но рухнул, когда власти отключили интернет. По словам опрошенных, цены взлетели настолько, что люди перестали ходить к врачу и заменили фрукты и овощи витаминами — так дешевле. «Отбросьте статистику, — говорит Фарзад. — Экономический кризис мы знаем собственным телом, на собственном ежедневном опыте».
Даже когда бомбардировки весной стихли, репрессии усилились — выросло число казней участников протестов, власти конфисковывали имущество диссидентов. В прошлом месяце, по данным властей, серия кибератак вывела из строя три крупнейших банка страны, и миллионы иранцев в одночасье потеряли доступ к своим сбережениям. «Это был чрезвычайно горький и стрессовый опыт, полный безнадёжности в отношении будущего, — говорит Фариде, мать двоих детей. — К сожалению, мы, простые люди, расплачиваемся за ошибки и упрямство правительств».
По ночам во многих городах страны сторонники Исламской Республики выходят на улицы, требуя продолжать войну, а не искать мира, что лишь нагнетает отчаяние тех, кто хочет, чтобы кризис наконец закончился. «Всё дошло до такой крайней точки, что все потеряли нервы, — говорит Мохсен, владелец бизнеса в Исфахане. — Мы попали в ад, и никто не может нас спасти».