В то время как сборная Испании поднимала над головой золотой кубок чемпионата мира по футболу, а президент США пытался прорваться на подиум к триумфаторам, совсем другая «чаша мира» возвышается над руинами некогда цветущего пригорода Дамаска. Об этом пишет корреспондент La Vanguardia Хавиер Мас де Хашас в репортаже, опубликованном 25 июля 2026 года.

«Кубок мира» из Джобара — не золотой, а бетонный. Это водонапорная башня, одиноко стоящая среди развалин квартала, где до войны жили 300 тысяч человек. Джобар, восточный пригород Дамаска, был оплотом повстанцев в годы гражданской войны. С 2014 по 2018 год режим Башара Асада сравнял его с землёй, и вплоть до падения диктатуры в 2024 году доступ в район был закрыт. До сих пор там не обезврежены боеприпасы.

После свержения режима власть в Сирии перешла к Ахмеду аш-Шараа — бывшему полевому командиру, связанному с «Аль-Каидой» (террористическая организация, запрещённая в РФ), а ныне президенту страны. Именно из Идлиба, куда бежали выжившие жители Джобара, аш-Шараа начал финальное наступление на Дамаск. Новое правительство, по словам журналиста, намерено отстроить Джобар с «тем же цинизмом, с каким ФИФА устраивает футбольные зрелища» — превратив его в престижный жилой и деловой квартал, не имеющий ничего общего с прошлым района.

Выжившим, которые до сих пор не могут вернуться, предлагают компенсацию: 50% от стоимости квартир и 30% от стоимости садов. Бывшие жители вышли на протесты и пока сумели заморозить реализацию девелоперского проекта. Как отмечает корреспондент, в районе по-прежнему остаются неразорвавшиеся снаряды.

Проводя параллель между миром большого футбола и сирийской трагедией, Мас де Хашас напоминает, что на церемонии закрытия чемпионата мира ФИФА развернула баннеры с лозунгами «Покончить с бедностью сейчас» и «Образование для всех», а президент организации назвал мундиаль «величайшим культурным, социальным и гуманитарным событием, которое когда-либо видело человечество». При этом, по словам автора, футбольный мир промолчал, когда сомалийскому арбитру не разрешили въезд в США, а сборная Ирана была вынуждена летать из Мексики на каждый из трёх своих матчей.

«Есть, однако, другой кубок мира — и он находится в Дамаске. Он не золотой, а бетонный. Он одиноко возвышается над руинами Джобара. Никто не подходит спросить его о следах от пуль на бетонной коже, и он думает, что так и лучше, потому что знает: когда кто-то захочет до него дотронуться, это будет не из любви», — заключает автор.