18 июля 2026 года. Барселонский Театр Грек (Teatre Grec) принял премьеру спектакля «Brel» — совместной работы легендарного хореографа Анны Терезы де Кеерсмакер (Anne Teresa de Keersmaeker) и танцовщика и брейк-дансера Соляля Мариотта (Solal Mariotte), воплощённой труппой Rosas. Показ состоялся в четверг 16 июля в рамках летнего фестиваля, и критики уже присвоили постановке четыре звезды из пяти (★★★★✩).

Как отмечает обозреватель La Vanguardia Жоаким Ногеро, спектакль «ставит исполнителей перед зеркалом любви, понятой в стиле Бреля, — как compromiso con el mundo, то есть завет и обязательство перед миром». Чувственная, игривая, интимная, клоунская, меланхоличная — но не ностальгическая, а осознающая течение времени, — работа превращает сцену в пространство «немого кино и кабаре», верное духу французского шансонье, но одновременно являющееся «хроникой самих танцовщиков и коллективным портретом».

Природная скальная стена Театра Грек служила экраном: рисунок света выхватывал тени танцоров, а шероховатости камня напоминали наскальную живопись. Временами на стену проецировали записи самого Бреля или образы его родины — Бельгии, которая является и родиной де Кеерсмакер, а через школу PARTS и труппу Rosas — второй родиной и Мариотта. Рецензент подчёркивает, что «бельгийский акцент» всегда проступал в тишине пауз — у Сименона, Магритта, Яна Фабра и Вима Вандекейбуса: «формальная безупречность никогда не скрывала дрожи души».

В центре спектакля — межпоколенческий диалог: точное, выверенное тело де Кеерсмакер контрастирует с динамичным и взрывным телом Мариотта, но оба предельно выразительны. В одной из сцен круговой луч света, вращаясь над сценой, превращался в «музыку сфер ускользающего времени». Зрители заметили отсылки к знаменитой «Фазе» (Fase) де Кеерсмакер 44-летней давности — минималистичные серии поворотов с поднятой рукой, — которые здесь возникали из старой фотографии Бреля в похожей позе. По словам критика, «и те и другие — не столько канон, чтимый как святыня, сколько пушка, стреляющая по устоявшимся клише», — так же как песни Бреля обрушивались на институциональное насилие, сочетая нежные образы со взрывной силой. «Brel, Keersmaeker и Mariotte — это пение, любовь, протест. Сдержанный и яростный крик», — заключает Ногеро.