Ровно через сто лет после выхода на экраны культовая немая фантастическая лента «Метрополис» (Metropolis) Фрица Ланга, действие которой разворачивается в 2026 году, вновь приковывает к себе внимание — на этот раз как зеркало нашего собственного времени. Статья в La Vanguardia, опубликованная 12 июля 2026 года, анализирует, как фильм, задуманный как суперпродукция разорённой Веймарской республики, предвосхитил многие черты современного мира.

Снятая в 1926 году студией Universum Film AG (UFA) — самой амбициозной кинокомпанией Германии, стремившейся конкурировать с Голливудом, — картина стала самой дорогой европейской постановкой своего времени. Режиссёр Фриц Ланг получил в своё распоряжение лучших техников страны, тысячи статистов и дорогостоящие декорации. Полуторагодичные съёмки обернулись художественным триумфом, но финансовым провалом: UFA оказалась в долгах, так и не окупив вложений.

Сценарий написала супруга Ланга, Теа фон Харбоу, опубликовавшая параллельно одноимённый роман в журнале Das Illustrierte Blatt. Как отмечается в статье, творческий тандем скрывал глубокие идеологические расхождения: фон Харбоу, выходец из состоятельной баварской католической семьи, со временем примкнула к национал-социалистам, тогда как Ланг, настроенный скептически и индивидуалистично, бежал от нацизма. Эта внутренняя напряжённость, по мнению автора, пронизывает фильм: сценарий тяготеет к примирительной, почти мистической развязке, а визуальный ряд Ланга обнажает жестокость индустриального строя.

Центральный конфликт «Метрополиса» — вертикальное расслоение общества, где элиты обитают в светлых верхних уровнях, а рабочие — в серых подземных фабриках, — сегодня, по мнению авторов статьи, выглядит пугающе узнаваемо. «Наше настоящее всё больше напоминает неолиберальную технократическую дистопию с радикальным разделением на два класса, без промежуточных слоёв», — говорится в материале.

Особое внимание уделяется параллелям с современными технологиями. Создание андроида Марии — робота, призванного манипулировать рабочими и сеять хаос, — сравнивается с распространением фейковых новостей и развитием искусственного интеллекта. «В обоих случаях технология выступает инструментом власти в руках элит, способным искажать реальность и отключать критическое сознание», — пишет издание.

Фильм также предвосхитил кризис политического посредничества: в мире «Метрополиса» нет ни профсоюзов, ни партий — только правящая верхушка и безликая рабочая масса. А сама мегаполисная архитектура, подчинённая эффективности и рентабельности, а не благополучию жителей, напоминает современные глобальные города с их джентрифицированными центрами и спальными окраинами.

Наконец, «Метрополис» как «фильм-событие» с колоссальным бюджетом и маркетинговой кампанией предвосхитил модель современного блокбастера, где зрелищность стала едва ли не единственным способом удержать зрителя в кинотеатрах.

Хотя точная дата действия варьируется в разных версиях, именно 2026 год фигурирует в большинстве изданий романа и в популярной (и неоднозначной) колоризированной версии 1984 года. Таким образом, столетие спустя после выхода фильма и ровно в год, который он изобразил как будущее, «Метрополис» оказывается не столько предсказанием, сколько диагнозом — и для Веймарской Германии, и для сегодняшнего дня.