Взлёт и падение Грэма Платнера (Graham Platner), выдвинутого демократами кандидата в сенаторы США от штата Мэн, вскрыл системные изъяны в работе партийного руководства. Как сообщает Diari ARA со ссылкой на американские СМИ, 11 июля 2026 года Платнер объявил о снятии своей кандидатуры после того, как женщина, с которой он встречался, обвинила его в сексуальном нападении.

Мэн — один из немногих штатов, где у демократов были реальные шансы отобрать у республиканцев место в Сенате и получить четвёртый мандат, необходимый для преодоления нынешнего республиканского большинства. Выбирая «лицо гонки», партийные стратеги сделали ставку на Платнера — ветерана войны в Ираке, владельца устричной фермы и довольно узнаваемую фигуру. С бородой и в клетчатых рубашках, он идеально вписывался в образ «рабочего класса» и «белого мужчины из сельской местности», которых демократы отчаянно пытаются привлечь, чтобы избавиться от ярлыка «woke».

Однако, как выяснилось, за этим тщательно сконструированным образом скрывалась совсем другая реальность. Платнер был сыном адвоката, выпускника Дартмутского колледжа, и внуком известного архитектора из Коннектикута. Он окончил частную школу — при том, что партийные функционеры представляли его как человека, который «выживает благодаря пособиям».

Но несоответствие биографии — лишь часть проблемы. Гораздо серьёзнее то, что верхушка партии сознательно закрывала глаза на токсичное поведение кандидата. Как сообщает The New York Times, ещё до скандала с изнасилованием в партийные структуры поступала информация о других неприемлемых поступках Платнера — и её игнорировали. В октябре 2025 года журналисты обнаружили серию его постов в соцсетях (2009–2021 годы) с уничижительными комментариями о сексуальных домогательствах в армии. Женщина, с которой Платнер состоял в отношениях на момент выдвижения, уведомила предвыборный штаб, что её муж переписывался в непристойном тоне с другими женщинами.

Особую остроту скандалу придаёт тот факт, что у самого Платнера на груди была татуировка Totenkopf — символа, практически идентичного «мёртвой голове» (черепу со скрещёнными костями) гитлеровских СС. Когда разразилась полемика, Платнер заявил, что «не осознавал» происхождения татуировки, и попытался замаскировать её новым рисунком. При этом та же партия, которая в 2024 году громко возмущалась аналогичными татуировками у нынешнего министра обороны Пита Хегсета (Pete Hegseth), на этот раз предпочла сделать вид, что ничего не происходит.

Несмотря на то что главная соперница Платнера на внутрипартийных праймериз, Джанет Миллс (Janet Mills), выпустила серию жёстких рекламных роликов с его цитатами, эффект был минимальным: партийное начальство продолжало продвигать кандидата. «Партия, которая в 2024 году гордилась своим феминизмом, избегала принимать меры», — констатирует ARA.

Наблюдатели проводят параллели с президентской кампанией 2024 года, когда ставка делалась на образ, а не на программу. «Вместо того чтобы строить кампанию на предложениях, демократы в Мэне строили её вокруг того, что избиратели видят в кандидате в личном плане, — отмечает издание. — Та же логика работала и в 2024 году, когда выдвижение Камалы Харрис строилось вокруг перспективы „первой чернокожей женщины-президента“».

По мнению журналистов, вся эта история со всей очевидностью показывает, что значительная часть партийных стратегов так и не смогла оправиться от поражения 2024 года и продолжает пребывать в глубоком кризисе репрезентации, переоценивая значение символов и недооценивая реальное содержание.